Книга Мастер Темного Пути. Том 1, страница 108 – Мосян Тунсю

— Ерунда! Ты всё равно не первый, от кого я такое слышу. Да, меня и правда мать не воспитывала, но это не значит, что я хуже других! Наоборот, вы все ещё увидите, что я гораздо лучше!

Вэй Усянь слабо улыбнулся и уже собирался что-то ответить, как вдруг его лицо перекосилось и он в ужасе ахнул:

— Цзян Чэн?!

Цзинь Лин стащил дядин Цзыдянь и помог сбежать пленнику – разумеется, он с виноватым видом обернулся. В тот же миг Вэй Усянь ударил его по шее ребром ладони, опустил обмякшее тело на землю, закатал штанину и осмотрел след проклятия. Какие способы он только ни перепробовал, но избавиться от метки не получалось. Вэй Усянь вздохнул: похоже, задачка не из лёгких. С другой стороны, хотя снять проклятие и не вышло, можно было перенести его след на собственную ногу.

Цзинь Лин тем временем пришёл в себя. Он осторожно коснулся шеи – та отозвалась болью, – а потом вскочил на ноги и схватился за меч.

— Как ты посмел меня ударить? Меня даже дядя никогда не бил!

— Да? – удивился Вэй Усянь. – Он же вечно обещает переломать тебе ноги.

— Это просто слова! – огрызнулся Цзинь Лин. – А ты что задумал, проклятый обрезанный рукав? Да я…

Вэй Усянь схватился за голову и, глядя ему за спину, крикнул:

— Ханьгуан-цзюнь!

Этого человека Цзинь Лин боялся даже больше, чем Цзян Чэна. В конце концов, с дядей-то они одна семья, а Лань Ванцзи ему чужой. От страха юноша бросился наутёк, грозясь на бегу:

— Проклятый обрезанный рукав! Полоумный! Я это запомню, ясно тебе?! Погоди, ещё сведу с тобой счёты!

Вэй Усянь чуть не умер со смеху. Цзинь Лин уже скрылся из виду, а он всё хохотал, пока в горле не запершило и смех не перешёл в кашель. Мало-помалу веселье сошло на нет. Вэй Усянь задумался. Цзян Фэнмянь принёс его в Лотосовую Пристань, когда ему было девять. Сам он давно позабыл те времена, но Цзян Яньли, мать Цзинь Лина, помнила их хорошо и однажды поделилась воспоминаниями с Вэй Усянем.

По её словам, Цзян Фэнмянь, едва услышав о гибели старых друзей, отправился на поиски их сына. Спустя долгое время он нашёл мальчика в Илине. Когда Цзян Фэнмянь впервые увидел его, Вэй Усянь ползал на коленях посреди улицы и подбирал кожурки овощей и фруктов. Зимой и весной в Илине стоят холода, но он был одет лишь в тонкую рубашку да потёртые штаны, а на ногах сидели два разных башмака – и оба не по размеру.

Вэй Усянь увлечённо копался в очистках. Цзян Фэнмянь окликнул его, и тот поднял голову – ещё помнил, что у него в имени был слог «ин». Обветренные щёки горели румянцем от мороза, но на губах играла широкая улыбка.

Цзян Яньли как-то сказала, что Вэй Усянь, должно быть, и родился с этой улыбкой. Что бы ни случилось, он никогда не унывал и умел радоваться жизни, несмотря ни на что. Кому-то он мог показаться легкомысленным, но на деле это было не так уж и плохо.

Цзян Фэнмянь угостил Вэй Усяня кусочком дыни, и мальчик согласился пойти с ним в Лотосовую Пристань. Цзян Чэну в то время тоже сравнялось лет восемь или девять, и он души не чаял в своих щенках. Цзян Фэнмянь, заметив, что Вэй Усянь боится собак, мягко попросил сына отослать их. Тот раскричался и разрыдался, переломал всё, что подвернулось под руку, однако щенков всё равно забрали. Из-за этого Цзян Чэн поначалу взъелся на Вэй Усяня, но потом они мало-помалу сдружились и начали целыми днями озорничать и носиться тут и там, вместе наводя суматоху. Если им попадалась собака, Цзян Чэн отгонял её, а потом хохотал до упаду, пока Вэй Усянь трясся от страха на ближайшем дереве.