Книга Орден Разбитого глаза, страница 116 – Брент Уикс

— Вэл Паршам, ты желаешь мне что-нибудь сказать? – спросил Гэвин, чувствуя себя неловко.

— То, что вы делаете, – наконец отозвалась она. – Это все неправильно. Это не то, чего желает Орхолам, это жалкая пародия. Для меня это явственно говорит о людях, которые до последнего цепляются за власть, заставляя платить других.

— Бояться – это нормально, – успокаивающе произнес Гэвин.

— О, я не боюсь за свою жизнь! Твоя душа – вот что меня страшит, верховный лорд Призма! Да простит тебя Орхолам, ибо этой ночью ты совершаешь убийство!

Она оттянула низкий вырез своей блузы, открывая ему доступ к своему сердцу.

— Убей меня сейчас, лорд Призма, но пусть настанет день, когда ты покончишь со всем этим – или с тобой самим будет покончено! Трепещи, ибо Орхолам справедлив!

Гэвин встал, смочил языком губы – они совсем пересохли. Сморгнул, приближаясь к ней словно в тумане.

— Благословляю тебя, дочь моя.

Поглядев женщине прямо в лицо, он вонзил ей в сердце кинжал. Он не отрывал взгляда от ее глаз, в которых не было гнева, до тех пор, пока в них не угас свет. Затем потянул за веревочку, вделанную в ее скамейку. Звякнул колокольчик, в комнату вошли двое люксиатов и подхватили коленопреклоненное тело прежде, чем оно коснулось пола. Отворилась боковая дверь.

— Вы прекрасно уложились во время, лорд Призма. После следующей комнаты вас будут ждать вода и фрукты. Имя – Далила Тэй, под-красная.

Спустя несколько мгновений он был уже в следующей комнате.

Женщине, преклонившей колени на скамеечке, не могло быть больше двадцати пяти лет. Она плакала.

— Дочь моя, да пребудет с тобой благословение света!

Она разразилась рыданиями. Гэвин уселся.

— Я пришел тебя исповедать, чтобы ты могла войти в свет чистой и непорочной, не зная стыда.

— Верховный лорд Призма, у меня есть дочка. Ей три года. Пожалуйста, скажите, что я не делаю ничего плохого, оставляя ее! Я ведь и сама понимаю, что больше не могу контролировать под-красный. Я… Мне не следовало извлекать так много во время войны. Надо было быть умнее.

— Как имя твоей дочери?

— Эссель.

— Эссель. О ней позаботятся, Далила Тэй. Я лично прослежу за этим.

— После войны у нас не осталось никого из близких… Понимаете, я выросла рядом с сиротским приютом. Нет, некоторые из люксиатов были вполне благонамеренны, но… Пообещайте мне, что она не попадет туда, верховный лорд, умоляю вас! Я не заслужила просить вас об одолжении, но все же…

— Я позабочусь о ней, обещаю.

Прозвенел колокольчик, оповещая Гэвина, что он исчерпал свое время. Женщина нервно сглотнула.

— Я должна сказать кое-что еще… Простите, я знаю, что заставляю других ждать…

— Я здесь, я никуда не уйду, – успокоил ее Гэвин. – Говори то, что считаешь нужным.

— Это была моя идея… В Гарристоне. Мой муж был красным. Мы с ним проделывали такой фокус: он выпускал в воздух струю, а я поджигала. Мы показали это нашему командиру, и он перехватил у нас эту идею и выдал за свою. Но придумала это я… Поллос предупреждал меня, чтобы я никому не рассказывала, что это будет использовано во зло, а я взяла и рассказала. Столько людей… Ведь целый город сожгли! Говорят, только в одном этом городе погибло восемьдесят тысяч…

И она снова разразилась рыданиями, не в силах продолжать. «Это была не твоя вина, – хотелось сказать Гэвину. – Виноват был я. Точнее, мой брат. Это мы отдавали приказы. Мы знали обо всем. Мы знали – и возложили бремя ответственности на таких, как ты».