Книга Орден Разбитого глаза, страница 202 – Брент Уикс

Когда наконец все поднялись с мест, собираясь расходиться, Перекрест отвел Бен-хадада в сторону.

— Бен, на два слова.

Кип тоже задержался.

— Бен, наш отряд – как тело. У каждого из нас есть своя роль, но мы должны работать сообща. Мне необходимо знать…

— Это насчет того, что я сказал? Что я не доверяю никому, кто знает, что для меня лучше?

— Именно.

— Слушай, Крест, – сказал Бен-хадад. – Я не думаю, что ты можешь знать, что лучше для меня. Но я верю тебе, когда ты говоришь, что лучше для нашего отряда. Для Черной гвардии. А они значат больше, чем я. Именно поэтому я подчиняюсь твоим приказам. И буду подчиняться, до самой смерти!

Напряженное лицо Перекреста расслабилось, и он сразу же стал меньше похож на озабоченного командира и больше – на веселого парня, который рад, что его друг снова с ним.

— Кроме того, – добавил Бен-хадад, – у любого тела должна быть и задница.

Перекрест застонал.

— Все слышали? – провозгласил Кип. – Он признал, что согласен пропускать через себя все наше дерьмо!

— Эй, никто не говорил, что задницей должен быть именно я! – запротестовал Бен-хадад.

— Ну почему мы всегда заканчиваем шуточками про дерьмо? – пожаловался Перекрест.

— Кстати, на кораблях гальюн обычно располагается как раз… – начала Тея.

— Ну хватит!

— Да ладно, всего одна дерьмовая…

— Нет!!

Едва ли не каждый раз, когда Кип решал, что уже видел в Хромерии все, оказывалось, что Хромерия – это гораздо, гораздо больше. Вот, например, сегодня.

Каррис назначила ему встречу в мастерских под Синей башней, где располагались плавильни и стекольные цеха. Вдоль стен тянулись полки с инструментами, и по меньшей мере сотня мужчин и женщин, извлекателей и не-извлекателей, сновала взад и вперед, выполняя каждый свою задачу. Несмотря на ряд горнов, пылавших возле одной стены, здесь не было дымно, и температура была лишь немного выше обычной. Множество отверстий пропускало через себя не только воздух, но и свет. Линзы, такие прозрачные, каких Кип никогда не видел, направляли на столы лучи ярких, чистых цветов, предназначенных для извлечения. Именно здесь велась работа по преобразованию света и исследование практических применений люксина. Повсюду вокруг люди глядели в бумаги или таблички с вычислениями, сделанными в лабораториях наверху, сверяя их с тем, что они видели на практике.

Кип увидел свою наставницу: она стояла рядом с невыразительной белокожей женщиной со светлыми волосами, туго стянутыми на затылке. Рукава ее одежды были закатаны, открывая кожу в поблекших зеленых и желтых пятнах, хотя на вид ей было не больше тридцати лет. Похоже, она быстро прожигала свою жизнь. Каррис махнула ему рукой, и Кип подошел к ним.

С тех пор как Каррис начала обучать Кипа, она стала носить самые лучшие платья, сшитые по последней моде. Кип однажды спросил ее об этом, и Каррис ответила, что с ее невысоким ростом и худобой люди то и дело занижают ее возраст и подвергают сомнению ее действия, что в ее глазах было вызовом. Богатая одежда, приличествующая Гайлам, предупреждала возможные недоразумения. Кип знал, что она предпочла бы носить гвардейскую форму, но ее Каррис надевала, только когда они с Кипом тренировались – и даже тогда, хоть такая одежда и стоила дороже, ее форма была не черной, а красной или зеленой. «Эта часть моей жизни уже в прошлом», – сказала она, отводя взгляд, и Кип понял, насколько ее это печалит.