Книга Орден Разбитого глаза, страница 285 – Брент Уикс

Он медленно обвел рукой выстроившиеся колонны и на этот раз установил яркие желтые мишени там, куда должен был прилететь следующий залп метательных снарядов. Во главе многих колонн теперь оказались дети и женщины – любимые сыновья, любимые жены… Да простит Орхолам те семьи, кто даже сейчас сохранит свое упрямство! И да простит Орхолам его самого.

Гэвин выдержал напряженную паузу, дожидаясь, пока кто-нибудь заговорит, а потом махнул рукой в сторону стола – так резко, что вся толпа вздрогнула, ожидая новой атаки. Выпустив волны под-красного, так что воздух вокруг него замерцал – трюк, отточенный им во время войны, благодаря которому казалось, будто он излучает силу, – Гэвин проревел:

— Ваша война окончена! Кто – сядет – за стол?!

И так – над телами мертвых упрямцев, мертвых убийц, мертвых гордецов – они заключили мир. Это было нелегко, но зато закончилось быстро. Полной справедливости добиться ему не удалось – ибо насколько далеко должна простираться рассматриваемая цепочка; после какого злодеяния можно сказать: «Все, что было до этого, прощено»? Однако мир был достигнут.

Стороны обменялись заложниками, и кое-кто из них был отослан в Хромерию, где Гэвин мог лично за ними присматривать. В последующие годы Мир Призмы, разумеется, был подвергнут проверке. Проверяющим оказался отдаленный кузен Гайлов, Маркос-Севастиан Гайл, который отомстил за случившееся в годы войны изнасилование в той же манере, без сомнения считая, что кровная связь с Гэвином должна обеспечить ему поблажку. Если бы он обладал хоть капелькой гайловского интеллекта, то должен был понимать, что эта связь означает прямо противоположное.

Расчлененное тело Маркоса-Севастиана обнаружили на городской площади – конечности аккуратно сложены рядом с телом, под окровавленным подбородком табличка: «Так будет с каждым, кто нарушит Мир Призмы».

Также позднее Гэвину пришлось послать эмиссара к рутгарскому лорду, который, полагаясь на свою экономическую мощь, вздумал разорить одного из своих вассалов, до этого выступившего против него. Но здесь хватило просто жесткого разговора.

Кровь и слова… Мир, опирающийся на волю и клинки.

* * *

Айрин Маларгос была первой среди глав наиболее знатных семейств, подписавшей мирный договор. И вот теперь Гэвин сообщил ей:

— Вы думаете, та лотерея была случайностью? Ваш дядя Перакл был отъявленный трус и мерзавец, всегда готовый счесть себя обиженным, с радостью посылавший людей на смерть, но ни разу не отважившийся выйти в бой самому. А Фера, его жена? Неужели вы считаете, что эта злобная курица была бы способна убедить такое большое семейство хотя бы собраться вместе на пикник, не говоря уже о заключении мира? Вспомните, кто погиб в тот день? Все это – за исключением того несчастного идиота из Зеленых Яблок, который кинулся на меня с ножом, – были именно те люди, которые никогда не согласились бы заключить мир или которые сотворили с другими такие ужасные вещи, что те сами не согласились бы на мир, пока они живы. Если это и можно назвать деянием Орхолама, то на этот раз Его рукой был я. А также моя мать – это она помогла мне разобраться во всей этой знати, коннах и старейшинах. Только она знала их достаточно хорошо, чтобы понимать, кто есть кто. И она выбрала вас, Айрин! Вы помните тот момент за столом, когда ваше семейство хотело послать вас заложницей в Хромерию, потому что Тизис была еще слишком молода? Это моя мать выбрала вас в качестве главы семейства. И ваш лотерейный номер был ее выбором. Так что можете решать сами, должны ли вы мне что-нибудь или ничего не должны, однако вашей жизнью и положением вы обязаны моей матери.