Книга Орден Разбитого глаза, страница 284 – Брент Уикс

— Вы что, спятили?! – выкрикнула одна из Ив.

— Мерзавец! Ты убил моего отца! – завопил шестнадцатилетний огненно-рыжий юнец из семейства Зеленых Яблок.

Ох уж эти кроволесцы с их треклятым характером! Сверкая глазами, юноша вытащил из-за пояса свой кинжал.

— Твой отец был глупцом, и ты станешь таким же мертвым глупцом, если нападешь на меня, – сказал ему Гэвин.

— А-а-а!!

Юнец кинулся к возвышению. Некоторые люди просто не умеют правильно реагировать на неожиданности.

К изумлению присутствующих, Гэвин повернулся к нему спиной.

— В новых смертях нет никакой необходимости! – крикнул он.

За его спиной молодой и подающий надежды капитан Черной гвардии по имени Железный Кулак, материализовавшись из ниоткуда, перехватил юнца, прежде чем тот успел добежать до Гэвина.

Все это было настолько нелепо и бессмысленно, что Гэвина внезапно охватила ярость.

— Садитесь за стол, черт побери, и тогда больше никто не умрет! – заревел он.

Еще один взмах рукой – и новый ряд людей повалился на землю. Гэвин уже почти забыл этот звук: звук острых метательных снарядов, втыкающихся в человеческую плоть.

Колонны рассыпались; люди бросились бежать по песку – как Гэвин и предполагал. Проклятые трусы! Как будто он никогда не устраивал засад во время войны Призм! (В мыслях он по-прежнему называл ее войной Призм, как было принято среди проигравших, хотя, кажется, ни разу не обмолвился, говоря о ней вслух. Теперь ее было принято называть войной Ложного Призмы.)

Он был в такой ярости, что всерьез подумывал подождать, пока они не окажутся в самых зубах расставленного им капкана, прежде чем привести его в действие. Но нет. Нет! Хватит убийств! Идея была в том, чтобы потрясение привело их к покорности, а не в том, чтобы немногочисленные выжившие навсегда стали его врагами.

Гэвин потянулся к широкому сверхфиолетовому кольцу, которое выложил под песком, и с силой толкнул туда люксин. Из песка выпрыгнули огромные острые зубья, окружив благородных лордов смертоносной оградой. Струйки зеленого, синего и желтого люксина сплетались, покачиваясь, словно приглашали беглецов кинуться на острые шипы.

Перепуганная знать попятилась; люди спотыкались, наталкивались друг на друга, кто-то даже упал. За сияющей стеной смерти, блокируя все возможные выходы с ипподрома, стояли каменнолицые гвардейцы с обнаженным оружием, держа наготове люксин, в непринужденных стойках людей, готовых убивать.

— В новых смертях нет необходимости! – повторил Гэвин. – Возвращайтесь на свои места!

Черные гвардейцы и приведенные им извлекатели, окружавшие люксиновую ограду, принялись повторять его команду, покрикивая на людей:

— Все по местам! Давай! Шевелись!

Кто-то был не настолько груб, но результат был один: через несколько минут знать снова стояла в колоннах.

— Неужели вы предпочтете погибнуть, чем заключить мир? – спросил их Гэвин, говоря более спокойным тоном. – Больше никому умирать не нужно, ни в ваших семьях, ни в ваших владениях.

— Если я приму ваше предложение, то пойду против всех, – отозвалась одна престарелая леди. – У нас небольшое семейство. Как мы сможем выстоять, если с одной стороны будут Ивы, а с другой Маларгосы?

— Тот, кто принимает мой мир, становится под мою защиту, – ответил Гэвин. – Того, кто осмелится его нарушить, будет ждать быстрая и жестокая смерть.