Книга Орден Разбитого глаза, страница 300 – Брент Уикс

— Семенной кристалл? – спросил Гэвин.

— Разве ты не нашел их, когда уничтожил ту погань?

Гэвин пожал плечами:

— Что это, какая-то жестокая шутка? – Термин «семенной кристалл» не предвещал ничего хорошего.

— Столько труда… Столько потерянных жизней – и все впустую! – Нюкаба покачала головой. – Если не забрать семенной кристалл, погань формируется заново. Уже через несколько месяцев. Сейчас они ищут того, кто станет ее хозяином – цветомага, которого они собираются наделить невероятной силой. Этот человек, этот их Цветной Владыка, почему-то считает, что сможет их всех контролировать. Однако мне нет необходимости выяснять почему – до тех пор, пока я владею этим кристаллом, а не он мной. Владыка считает, что оранжевая извлекательница должна по самой своей природе испытывать желание сделаться богиней. Но у меня хватает ума, чтобы выбрать свободу – и от Хромерии, и от него тоже. Однако я не могу уйти одна, без Рутгара. Чтобы получить желаемые условия – необходимые для нас условия, – мы должны держаться вместе.

— То есть все мои надежды теперь в руках Айрин Маларгос? Это утешает.

— Ты же понимаешь, я могла бы вынудить ее. Твой отец предложил за тебя выкуп.

— В самом деле?

Отец знал! Знал, что он здесь! Что ж, это решало некоторые проблемы… И порождало новые, разумеется.

— А-а, ты думаешь, что он знает, что ты здесь? Нет. Он всего лишь обещал э-э… определенное вознаграждение любому, кто тебя найдет. Но ты сделал мне больно, Гэвин. И за это я намерена сделать больно тебе.

«Если эта побрякушка действительно обладает такими свойствами, как говорит нюкаба, углубляться в эту тему будет катастрофой».

— Расскажи мне о своем оранжевом кристалле, – попросил Гэвин.

Но нюкаба не дала ему перевести разговор.

— Ты обратил против меня моих братьев! Переманил их к себе!

— И за это ты на меня сердишься? – недоверчиво спросил Гэвин. – Не из-за того, другого?

— А ты что думал? Что я сохла по тебе все эти шестнадцать лет? Ты лишил меня девственности, но не мозгов!

Гэвин потерял дар речи. Он знал, что нюкаба имеет претензии к его брату. Догадывался, что тот чем-то заслужил это. Но о таких вещах не принято спрашивать в письме. «Ты все еще злишься на меня за то, что я тебя бросил?» К тому же он не всегда мог заставить себя написать это «я».

— Ты украл у меня Ханишу и Харрдуна! – Она не хотела называть их гвардейскими именами. – Чтобы сделать их Черными гвардейцами… рабами! Это отвратительно. Ради этого они оставили меня – ты оказался для них более важен. И ты им позволил! Что они для тебя? Ничто! Всего лишь очередные тела, которыми можно заслониться от угрозы. Если бы в тебе было хоть на мизинец благородства, ты отослал бы их обратно. Ты оставил меня одну, семнадцатилетнюю, во главе племени, разоренного и морально уничтоженного нашими врагами. Мне пришлось выйти замуж за человека, пытавшегося убить мою мать! Десять лет я потратила, чтобы вытащить себя из этой дыры, в которую ты меня засунул!

— Ты не одна такая, – отозвался Гэвин, теряя терпение. – Война – дерьмовая штука, на ней умирают. Надо же, какая жесткая раздача тебе выпала, что ты поднялась аж до нюкабы! Да твоим братьям было бы стыдно за тебя, если бы они увидели, во что ты превратилась!

Ее взгляд стал холодным.

— Наконец хоть какой-то огонь, а то я уже было подумала, что прежний Гэвин окончательно мертв. Ты стал политиканом, Гэвин Гайл, но по крайней мере в тебе осталась какая-то страсть.