Книга Орден Разбитого глаза, страница 301 – Брент Уикс

— Твои братья поступили согласно тому, что считали своим долгом. Я никого не принуждал. Не стану отрицать, мне хотелось, чтобы Железный Кулак остался у нас – он один из самых умных и способных командиров, какие мне только встречались, и, имея его на своей стороне, я получал огромное преимущество. Какой Призма по своей воле лишит себя такой сильной правой руки? Дрожащий Кулак тоже сам не захотел оставаться в Парии – он просто не мог. Конечно, он следовал по стопам старшего брата, но и он стал образцовым бойцом. Его спокойный профессионализм служит примером для всех гвардейцев.

— Он должен был прийти ко мне! После… после Агбалу.

— К своей младшей сестре? Ожидая, что та поймет овладевшее им боевое безумие? А не к старшему брату, ветерану войны?

— Я его сестра! Уж во всяком случае не к тебе он должен был пойти!

— Он пришел не ко мне.

Семенной кристалл мог бы сказать ей, что по крайней мере это было чистой правдой, – но нюкаба даже не смотрела на камень.

— Ты его сманил!

— Ну хорошо, допустим. Я дал ему то, чего никогда не смогла бы дать ты. – Может быть, его многочисленные грехи действительно подлежали смерти, но это не входило в их число. – Я дал ему доверие в тот момент, когда он не доверял самому себе. Доверие сестры в таких случаях ничего не стоит. Это не твоя вина. Ему было нужно что-то, что необходимо было заслужить – доверие кого-то, у кого не было причин любить его таким, как есть. Это вернуло его обратно. Он уже не тот человек, которого ты знала, когда была маленькой девочкой, и никогда им не станет. То, что с ним сделали, и то, что сделал он сам, изменило его навсегда. Я, глядя на него, не ищу в нем человека, которого больше нет – а ты станешь искать. Именно поэтому он так и не вернулся к тебе.

— Вот это, – выговорила нюкаба, – это я ненавижу в тебе больше всего, Гэвин. После всего, через что я прошла, после всех моих страданий за какие-то пять минут ты умудряешься превратить все в какую-то банальность! Повернуть все так, что виноватой каким-то образом оказываюсь я! Как будто я должна тебя еще и благодарить за то, что ты отнял у меня братьев. Как будто все это опустошение, весь этот ужас были просто у меня в голове. Я – нюкаба; я овладела мастерством оранжевого люксина, я практически королева – по крайней мере, ничего более похожего на королеву эти сатрапии не видели на протяжении веков, – а ты двумя словами заставляешь меня чувствовать себя глупой маленькой девчонкой!

Нюкаба запустила руку в складки своего хаика и вытащила маленький кремневый пистолет. Высвободив фитиль, она подошла к одному из небольших светильников, расставленных в подвале, положила пистолет на полку, подняла колпак светильника и подожгла шнур.

— Если ты умрешь, находясь под опекой Айрин, твой отец сочтет ее ответственной. Все ее протесты, что тебя убила я, будут казаться ложью, неправдоподобными отговорками. – Она подняла пистолет, взвела курок и закрепила фитиль на месте. – Айрин, конечно, будет в ярости, но она не станет рисковать, приближаясь к Андроссу Гайлу настолько, чтобы он смог отомстить. Она присоединится ко мне.

Нюкаба навела пистолет на лицо Гэвина, сделала шаг вперед, чтобы пуля наверняка не попала в один из прутьев решетки…

Она подмигнула ему, растянув губы в улыбке, и он едва не улыбнулся в ответ, но потом понял: нюкаба не подмигивала – она целилась, зажмурив правый глаз. На него смотрел только левый, «Проклятый обвинитель», в то время как око Орхолама, «Благословенный искупитель», был закрыт.