Книга Орден Разбитого глаза, страница 415 – Брент Уикс

«Но и то и другое потребует времени. Учитывая, что флот Хромерии разгромлен…»

Цветному Владыке нужно было время, и он выигрывал это время, внося раздор между своими противниками. А нюкаба в своем ослеплении полагала, что если только она получит полный контроль над Парией, то сможет извлечь из передышки больше выгоды, чем Цветной Владыка, собирающий ресурсы с пяти сатрапий!

В действительности, чтобы получить прямую власть над Парией, ей, скорее всего, потребуются годы и гражданская война в придачу. И когда нюкаба победит – если она победит, – Пария окажется максимально ослабленной как раз в тот момент, когда Цветной Владыка начнет пожинать плоды с захваченных сатрапий… Парийцы – грозные воины, но даже они не настолько сильны, чтобы драться с пятью сатрапиями сразу. А до поры до времени, пока Владыка покоряет другие сатрапии, ему не придется иметь дело с парийскими воинами и парийскими кораблями.

«Мы с такой легкостью убеждаем себя, что то, что хорошо для нас, хорошо и для всех остальных!» Если бы Гэвин был промахосом, он смог бы остановить Цветного Владыку еще до Солнцедня… «Конечно, совсем другое дело, когда ты прав, и это действительно так».

Фактически он мог бы остановить Владыку, даже не становясь промахосом. Послал бы Черную гвардию обыскивать аташийские реки на предмет гаваней, удобных для постройки судов… Его глиссеры меняли всю картину, и Гэвин лучше, чем кто-либо другой, понимал значимость быстрых действий. Черные гвардейцы отыскали бы эти гавани – если те действительно существовали – за несколько недель, а дальше… Учитывая, сколько там древесины, хватило бы одного хорошего красного извлекателя и одной искры. Флотилия Цветного Владыки была бы уничтожена прежде, чем успела бы осквернить собой морские волны.

«Все было бы лучше, если бы власть была в моих руках… Впрочем, так говорят все тираны».

— Почему ты улыбаешься? – раздраженно спросила нюкаба.

— У меня есть здоровье, семья, полторы руки, два зорких глаза. Жизнь прекрасна! – отозвался Гэвин.

— Ну, это мы скоро изменим! – рявкнула она.

— Вот поэтому я и улыбался. Это была шутка!

Ее лицо исказилось, и Гэвин порадовался, что на этот раз у нее под рукой нет пистолета. Эта женщина не терпела снисходительного отношения.

«Похоже, мои мозги нынче фиксируются лишь на самых очевидных вещах. Вероятно, чтобы не думать о том, что мне предстоит».

— Хоть я и буду сидеть близко к тебе, чтобы слышать, как шипят и лопаются твои глаза, и наслаждаться твоими воплями, я жалею, что не смогу сопровождать тебя еще и на корабле! Когда ты будешь дергаться от каждого прикосновения, подскакивать от каждого голоса, гадая, не это ли твой убийца, пытаясь придумать, как тебе избежать смерти, если ты видишь ее приближение лишь в переносном смысле! Тебя будут брить – а ты будешь думать, не эта ли бритва потом перережет тебе горло? Какие кошмары будут мучить тебя, пока ты не умрешь?

— Ну ладно, – произнес Гэвин. – Ты, конечно, весьма похвально справляешься с ролью мерзкой, злорадной, вероломной суки, но мне это все наскучило. Когда мы наконец приступим? Не так-то просто сбежать, сидя взаперти!

— Такие вещи должны совершаться в полдень. И не надейся, сбежать у тебя не будет шанса. Мы отправимся отсюда прямиком на ипподром! Я хотела сделать это завтра, включив в программу празднования Солнцедня, но рутгарцы по-иному смотрят на подобные вещи.