Книга Орден Разбитого глаза, страница 447 – Брент Уикс

— На колени, – велел ему сопровождавший его солдат.

Он подождал, пока Гэвин повинуется, после чего вошел в клетку сам, неся ведро с какой-то черной жидкостью. Или, во всяком случае, темной. Солдат был осторожен: он не оставил ключ у себя, а отдал его другому солдату, оставшемуся снаружи клетки, а затем защелкнул за собой дверь.

— Окуни голову. Кожу не надо, только волосы, – буркнул солдат.

Кажется, поручение было ему не по душе. Гэвин поднял голову и поглядел на него, не понимая, зачем это потребовалось. Внезапно солдат напрягся, его мускулы закаменели, а поза стала настолько напряженной, что напарник окликнул его:

— Что-то не так?

— Нет, ничего, – отозвался солдат, немного поколебавшись. – Все под контролем. Я позову тебя, если что.

И тут Гэвин его узнал:

— Капитан Эвтеос! Благодарность за выдающуюся храбрость в битве при Кровавом Хребте, если не ошибаюсь?

Лишь с запозданием он сообразил, что память о том, как он прикреплял ленточку на грудь этому человеку, принадлежит Дазену. У Гэвина не могло быть никаких воспоминаний о капитане Эвтеосе. «Черт! А впрочем, плевать». Забавно, в другой момент это показалось бы ему ужасным промахом, а сейчас… ничего особенного.

Потолок содрогнулся от циклопического грохота и рева пронесшихся над ними конских копыт и массивных колесниц. Впрочем, для капитана этот звук, очевидно, был вполне знакомым и незначительным. Его лицо озарилось внезапной радостью, но тут же потускнело при осознании тщетности любых надежд.

— Не может быть, – вымолвил он. – Мне приказано выкрасить вам волосы и брови, придать вам вид оборванца. Я не понимал почему, но… Верховный лорд Призма…

И шепотом добавил:

— Так вы не Гэвин, а Дазен Гайл?

Гэвин ощутил в груди сокрушительную тяжесть. Прежде он попытался бы обратить этого человека на свою сторону, без малейшего колебания приказал бы ему совершить что-либо, что стоило бы ему положения, репутации, семьи и, вполне вероятно, жизни. И все это ради того, чтобы у него самого появился крохотный, едва различимый шанс выбраться отсюда.

«Но тогда я был молод. Вся моя неуязвимость построена на костях других людей».

— Вы ни в чем не виноваты, – заверил его Гэвин. – Вина полностью на мне.

— Тогда… много лет назад… я принес вам присягу, мой господин. Но я… присягнул на верность и им тоже… уже после войны.

— Вы не виноваты, – повторил Гэвин.

— Я… я отдал ему ключ. Если мне… если я позову его сюда, мне придется как-то отобрать у него ключ, вырубить его… А он мой зять и всей душой предан этой земле. Он не был на войне, он не знает, что там творилось… – Капитан огляделся вокруг, словно затравленное животное. – Если я соблюду одну клятву, то нарушу другую… Как быть? Все это так внезапно…

— Я не требую от вас ничего подобного.

— Так вот зачем эта краска и уголь – чтобы никто случайно не узнал в вас Призму или Дазена, как я… Но как получилось, что вы живы? И что мне делать?

— Эвтеос, – настойчиво сказал Гэвин, по-прежнему стоя на коленях. – Успокойтесь.

Тот моментально замолк. По крайней мере это у Гэвина еще оставалось: его голос порой обладал магическим воздействием на людей.

— Сделайте глубокий вдох.

Тот вдохнул. Наверху снова пронеслись колесницы, но они казались где-то далеко, далеко отсюда.

«Это безнадежно. Если даже Эвтеос освободит меня от цепей, мне удастся сделать каких-нибудь несколько сотен шагов, не больше. Драться? Я слишком слаб. Извлекать я не способен. Нет, мне отсюда не выбраться. Стоит ли рушить жизнь человеку и его семье ради пустого жеста?»