Онлайн книга «Орден Разбитого глаза»
|
«Но я уже не тот Гэвин». * * * Прошло несколько минут. Прозвенел колокольчик. Гэвин покрутил головой, с хрустом разминая шейные позвонки. Солдат подошел к рычагу, навалился на него, и вознесение началось. Огромная крышка над головой Гэвина опустилась вниз и отошла в сторону, обрушив к нему во тьму каскад песка и солнечных лучей. На мгновение Гэвин вспомнил то, чего надеялся никогда не вспоминать: как он появился из самого чрева тьмы, принеся на землю ад – тогда, у Расколотой Скалы. Как шаг за шагом выбирался оттуда, и наконец тьма расступилась, и хлынул свет – но свет ослабленный, пораженный, больной… Мир больше не был таким, каким был прежде, до его победы, – и Гэвин знал, что дело было не только в том, что изменились его глаза. «И вот теперь все меняется снова. Спустя шестнадцать лет то, что я тогда совершил, наконец настигло меня… Но почему так долго?» Прежде всего ему в уши ударил рокот огромного скопления людей, еще прежде, чем Гэвин успел появиться из темноты. На этом фоне выделялся тонкий, пронзительный голос Айрин Маларгос, разносившийся со всей громкостью, на какую она была способна. Она не обладала даром ораторов, певцов и генералов – но им обладали женщины, расставленные по углам огромного ипподрома, которые внимательно ее слушали и затем в точности повторяли каждую фразу, производя странный эффект эха. Впрочем, Айрин владела искусством говорить коротко и по существу. Ее речь была абсолютной чепухой: этот человек-де напал на нашего гостя и в соответствии с парийским законом должен лишиться обоих глаз за свое злодейское преступление. «Ну а что еще она может сказать?» А толпа! Да простит их Орхолам; разгоряченные победой или проигрышем своих любимцев, люди ревели, охваченные жаждой крови. Когда-то это были люди Гэвина… теперь же они ликовали, требуя лишить его зрения. Рев еще больше усилился, когда Гэвин показался на уровне земли и толпа его увидела. И тут обнаружился завершающий штрих нюкабы. Обычно игры и состязания по очереди спонсировали богатые рутгарские фамилии – в том числе отсутствующие Гайлы, хотя и не с такой пышностью, как другие. Гэвин не мог видеть красные цвета Гайлов на флагах, а также на куртках и ленточках, которые носили те (предположительно) немногие, кто еще поддерживал здесь его семейство, однако распознал фамильный герб на самых больших знаменах. Эти гонки были устроены Гайлами! Гэвина собирались ослепить на его собственном празднике. «Какая же ты мстительная сука, Харуру!» Его окружали несколько солдат и три цветомага, руки каждого из которых были заранее наполнены люксином – скорее всего синим, красным и зеленым, решил Гэвин. В воздухе было слишком много посторонних запахов, чтобы можно было сказать наверняка, однако именно эти цвета обычно использовались для магических атак. Шутить с ним никто не собирался. С Гэвина сняли цепи, поставили его на ноги и провели по песчаной арене к дорсуму – возвышению в центральной части ипподрома, – чтобы все могли видеть постигшее его наказание. «Вот на этой платформе я стоял, когда покончил с Кровной войной…» Взбираясь по ступенькам, он споткнулся о собственные ножные путы, и по толпе прокатился смех. «Мои люди… Как же я вас ненавижу!» Потом он увидел бочонок с дымящимися углями, поверх которых лежали два железных прута с заточенными, как карандаши, кончиками. Гэвин оглядел ипподром. «Пятьдесят тысяч человек, и ни одного друга!» В сатрапской ложе он увидел нюкабу, которая с улыбкой смотрела на него. Поймав его взгляд, она проговорила что-то – было слишком далеко, чтобы прочесть по губам, но он догадывался, что она могла ему сказать: «Ты проиграл!..» Бессилие Гэвина Гайла само по себе доставляло ей не меньшее удовольствие, чем будущее зрелище его ослепления. |