Книга Слепящий нож, страница 13 – Брент Уикс

Еще одна проблема.

Корван бросил взгляд вниз, слегка побледнел и снова крепко схватился за ограждение.

— Что ты собираешься делать?

— Чем дольше я буду находиться среди цветомагов, тем больше вероятности, что кто-нибудь заметит, что со мной что-то не так. Тем более в Хромерии – если я останусь там слишком надолго, Белая рано или поздно попросит меня провести уравновешивание, и, если синего окажется меньше, чем красного, не факт, что я вообще смогу это определить, не говоря уже о том, чтобы сбалансировать. Меня моментально сместят.

— И значит…

— И значит, я отправляюсь в Азулай, чтобы повидаться с нюкабой, – сказал Гэвин.

— Что же, по крайней мере это гарантия того, что Железный Кулак за тобой не последует. Но зачем тебе с ней видеться?

— Потому что вдобавок к тому, что в их столице расположена крупнейшая в мире библиотека, где я смогу работать, не боясь, что через час весь Спектр будет в курсе, что именно мне понадобилось, у парийцев имеется еще и устная традиция, включающая множество тайных сведений, причем некоторые из них, без сомнения, считаются еретическими.

— Но что именно ты ищешь?

— Если я потерял контроль над синим, Корван, это означает, что синий вышел из-под контроля.

Мгновение генерал смотрел на него непонимающе, затем на его лице появилось потрясенное выражение.

— Ты шутишь? Я прочел кучу умных книжек, и все серьезные ученые сходятся на том, что погань – это просто жупел, выдуманный Хромерией, чтобы оправдать действия некоторых чересчур рьяных подвижников и люксоров прошлого!

«Погань»… Корван использовал старый термин из языка птарсу; это слово могло употребляться как в единственном, так и во множественном числе. Изначально оно, скорее всего, означало храм или святилище, однако для парийцев Люцидония стало синонимом всего отвратительного. Они завладели этим словом и переделали его под себя, так же, как захватили и переделали под себя весь мир.

— А если твои ученые ошибаются?

Долгое время Данавис молчал. Наконец он произнес:

— То есть ты собираешься заявиться на порог к нюкабе и сказать: «Поскольку ты возглавляешь приверженцев твоей веры, пожалуйста, покажи мне ваши еретические тексты и расскажи мне ваши истории, которые я первый уполномочен объявить заслуживающими смертной казни» – и рассчитываешь, что она послушается? Нет, ну конечно, это какой-никакой план… Но не самый лучший, на мой взгляд.

— Я могу быть обаятельным, когда надо, – парировал Гэвин.

Корван улыбнулся, но отвернул лицо в сторону.

— Знаешь, – проговорил он, – то, что ты устроил вчера с этим демоном… Это было потрясающе. И то, что ты сделал в Гарристоне, было потрясающе – я имею в виду не только Стену Яркой Воды… Гэвин, эти люди пойдут за тобой на край света. Они будут рассказывать каждому встречному о том, что ты сделал. И если дойдет до драки между тобой и Спектром…

— Спектр уже выстраивает в ряд более покладистых кандидатов на должность Призмы, Корван. Если я сейчас брошу им вызов, то окажусь в таком же прискорбном положении, в каком был Дазен семнадцать лет назад. Я не собираюсь еще раз подвергать мир такому испытанию. Может быть, люди меня и любят, но, если все их вожди сплотятся против меня, я не добьюсь ничего, кроме смерти моих друзей и союзников. Один раз я уже так поступил.