Книга Слепящий нож, страница 137 – Брент Уикс

— Я бы хотела научиться извлекать парилл, – быстро сказала Тея.

Если она поступит, Черная гвардия, вероятно, пойдет на необходимые расходы, чтобы найти и нанять для нее подходящего инструктора. В противном случае ей придется ждать третьего года, когда она станет «просветом» и Хромерия начнет более специализированное обучение своих студентов. Это слишком долгий срок.

— А-а, – протянула Аглая. – В конечном счете это может оказаться еще более дорогостоящим, чем выплата долгов твоего отца, однако… так у тебя будет больше шансов на поступление в Черную гвардию, не так ли? Можно назвать это капиталовложением.

Несколько мгновений она размышляла, а Тея с колотящимся сердцем ждала ее решения.

— Хорошо. Принято. – Аглая улыбнулась. – Превосходная просьба. Она показывает, что ты неплохо соображаешь – для рабыни. Я хочу, чтобы ты знала: я очень тобой довольна. Если бы это не была наша первая встреча, я бы даже отменила порку. Но я не могу позволить, чтобы ты считала меня мягкой. Давай, девочка, раздевайся до сорочки. Я предпочитаю оставлять один слой ткани, чтобы не было следов, но прокладка не должна быть слишком толстой – здесь так тесно и душно, порка и без того будет утомительной!

Тея разделась, и Аглая Крассос тщательно и безжалостно избила ее, начиная от икр и до плеч; а затем, когда Тея уже решила, что та закончила, велела ей повернуться и продолжила избиение спереди, от ключиц до лодыжек. Тея, бывало, фантазировала о том, как не будет плакать во время порки, будет такой же твердой и непреклонной, как командующий Железный Кулак или капитан гвардии Каррис Белый Дуб; но сейчас она плакала, не сдерживаясь. Гордые рабы – это глупые рабы. К тому же боль была слишком велика.

Несмотря на заявленное безразличие, когда Аглая вошла во вкус и покрылась потом от порки, ее лицо разгорелось сиянием, которое нельзя было полностью списать на разгоряченность. Напоследок она хлестнула Тею поперек груди, и в ее глазах сверкнула скупая свирепая радость.

Аглая Крассос позвонила в колокольчик, и голова Гаэроса немедленно показалась в дверном проеме. Тея опустилась на пол; все ее тело вопило от боли. Гаэрос внес в комнату блюдо, на котором стоял бокал с охлажденным вином. Мерзкая ведьма взяла его и жадно осушила.

— Гаэрос, помоги девчонке одеться, и еще… – она смахнула с верхней губы бисеринки пота, – вызови моего комнатного раба. Того высокого, Инкароса. Кажется, у меня разгулялся аппетит.

— Он уже с нетерпением дожидается вас в соседней комнате, госпожа.

— Ага, вот видишь! Мои рабы предугадывают мои желания! – Повернувшись, она приложила кончик хлыста к мошонке Гаэроса. – Если бы ты был хотя бы немножко покрасивее, возможно, я бы даже вознаградила тебя за это.

Она хлестнула его между ног – как бы игриво, но удар был достаточно сильным. Тихо охнув, раб повернулся в сторону и какое-то время стоял неподвижно, зажмурив глаза. Когда он открыл их, на его ресницах блеснули слезы.

Однако Аглая уже забыла про него. Повернувшись к Тее, она встала над ней и ласково спросила:

— Ты ведь запомнишь этот урок, не правда ли, Тея?

— Д-да, госпожа.

— Гаэрос, выясни, что она любит есть и пить. В следующий раз мы ее угостим. Она хорошо мне послужила, очень хорошо. Тея, при следующей встрече я снова тебя выпорю. Рабы, как правило, медленно усваивают уроки, и им требуется жесткое напоминание основных моментов. Но впоследствии в этом больше не будет нужды.