Книга Слепящий нож, страница 200 – Брент Уикс

Ния поправляет рюкзак и пояс. Не оборачиваясь, вытягивает вниз средний палец: маленький знак того, что она обратила внимание на мое внимание. Я смеюсь. Ния та еще кокетка!

Мы еще не успеваем пройти таможню на выходе из порта, когда Ния кашляет. Это сигнал, что она получила инструкции. Начальство всегда передает инструкции через нее; почему-то они считают, что так лучше. Впрочем, это заставляет меня держаться при ней. И не причинять ей вреда. Так они думают. Как будто я бы стал причинять ей вред!

Она продолжает шагать впереди. Не говорит, что ей прислали, и не показывает сообщение мне. Ну оно все равно зашифрованное, а шифру меня тоже не научили, и Ния отказывается меня учить. Иногда эта женщина все же что-то соображает.

Я поднимаю взгляд на Хромерию. Ее вид наполняет меня гневом и ненавистью. Вот оттуда меня вышвырнули в первый же год, тринадцатилетнего, – и из-за чего? Из-за какой-то кошки! Кто их вообще любит, кошек? Они даже сами неспособны никого полюбить! С какой стати эти люди решили, что треклятая тварь стоит больше, чем я? Я тогда был начинающим зеленым цветомагом, они не могли знать, насколько особенным я вырасту, – но кому может прийти в голову предпочесть кошку начинающему цветомагу?

Тем не менее эта кошка меня кое-чему научила: быть осторожным. Неоценимый навык для моей профессии. Только благодаря ему я до сих пор жив двадцать лет спустя. Мои первые три напарницы не были так осторожны. В последний раз мне едва удалось сохранить плащ Гебалины, и то я не успел вовремя вытащить его из огня, и он лишился шести драгоценных пальцев по подолу. Теперь для этого плаща всегда придется искать кого-то низкорослого, как Ния. Светорезов и без того раз-два и обчелся, а теперь моей матроне нужно еще и отбирать их по росту!

Ладно, не моя проблема.

Надеюсь только, что мое нынешнее задание как следует насолит Хромерии. Атират гораздо снисходительнее смотрит на мои маленькие особенности, чем Орхолам с его Хромерией. Зеленая богиня не сковывает тех, кто ее любит. Атират избавила меня от жизни, полной ненависти к себе, она дала мне свободу и приятие. Этим рабам – этому скоту – никогда не дано узнать, что это такое.

Таможенники меня не останавливают, не обыскивают сумку, хотя и имеют такое право. Поток проходящих через порт людей слишком велик, чтобы хватало времени на каждого, поэтому они вместо этого осуществляют выборочные проверки – вытаскивают из толпы по одному человеку и обшаривают на предмет крысьей травы, драгоценностей, шафрана, любых ценных мелочей. Достаточно мелких и достаточно ценных, чтобы человек мог пронести в кармане целое состояние, не уплатив за него налога.

Может быть, я не похож на контрабандиста – хотя по моему опыту, контрабандисты часто именно так и выглядят, как я сейчас: потрепанными и грязными. По меньшей мере мне необходимо заново обиходить бороду. Если удастся найти здесь аташийского брадобрея, я устрою своей бороде полную переборку; пускай ее расплетут, снимут бусины, расчешут, покрасят, чтобы скрыть неровную седину, и заодно сделают мне массаж лица, – а затем снова заплетут и завяжут. Может быть, на этот раз я посажу туда золотые бусины вместо синих стеклянных, которые у меня сейчас. Может быть, даже закажу вплести туда золотую проволоку. Да! Золотая проволока – вот как я вознагражу себя за это задание, в чем бы оно ни состояло.