Книга Слепящий нож, страница 230 – Брент Уикс

Это приводило его в ярость: эта неопределенность, эта неточность. Все не так как надо! По крайней мере один день в неделю он проводил в обессиленном ступоре, пытаясь определить, нельзя ли каким-либо образом узнать, какая стена правильная. Часы, потраченные на вычисления там, где требовалось действие!

Это был сигнал, предупреждавший о том, насколько глубоко в него проник синий.

Но он с этим справится, как справлялся со всем прежде. Он справится даже со своим братом.

Узник глубоко задышал – десять вдохов и выдохов, чтобы собраться с силами, укрепить волю. Каждый выстрел причинял ему боль, вдавливая ослабленное тело в стену. Но Дазен не мог себе позволить стрелять слабо – это значило бы, что он впустую потратил те дни, которые у него ушли, чтобы извлечь синий люксин. Стена может дать трещину в любой момент. Может быть, уже со следующим выстрелом.

А может быть, на это уйдет еще двадцать дней, в любой из которых Гэвин может вернуться и…

«Нет! Даже не думай об этом. Делай то, что нужно. Боль – ничто. Боль – это просто препятствие на пути к свободе. Меня не остановить! Меня никто не остановит. Я добьюсь своей мести и своей свободы, и пусть трепещут те, кто сделал это со мной!»

Он выдохнул в десятый раз, крепко взялся левой рукой за правую, собрался с силами. Старые шрамы на ладони вскрылись, синий люксин прорвал кожу и ринулся наружу. В крике Дазена звучали ярость и отчаяние, ненависть и чистейшая торжествующая воля. Снаряд с невообразимой силой вырвался из его тела.

Во время войны Ложного Призмы его однажды ударили в грудь боевым молотом. Удар разбил ему щит и сломал ребро. Сейчас, с его ослабленным телом, ощущения были еще хуже. Дазен потерял сознание.

Зато когда он открыл глаза, то увидел, что победил. Зеленая стена была пробита! Несколько волокон еще держались на месте, но в стене зияла дыра и он мог видеть темноту по ту сторону. Он сломал свою темницу!

Со спокойным присутствием духа, которое удивило бы более молодую версию его самого, Дазен выпил воды и съел немного хлеба. Не настолько много, чтобы его привыкший к голодовкам желудок мог взбунтоваться. После этого – только после этого – он извлек тоненькую ниточку зеленого. Это был свет, это была жизнь, это была сила и взаимосвязь, благополучие и здоровье.

И только потом Дазен позволил себе мгновение триумфа. Он это сделал! У него получилось! Его действительно не остановить! Он – бог!

Улыбаясь до ушей, он поднялся. Его ноги дрожали, но были достаточно сильны, чтобы позволить ему встать и доковылять до отверстия. Он принялся голыми руками рвать зеленый люксин, расширяя дыру, чтобы выглянуть наружу. Чтобы выползти наружу после того, как он наберет еще немного сил.

Высунув голову в отверстие, Дазен извлек немного несовершенного зеленого люксина в свою ладонь. Темноту залило слабое зеленоватое свечение. Как оказалось, зеленое яйцо, внутри которого он был заключен, само было заключено внутри другого помещения, лишь ненамного больше размером. И еще он понял, что мог делать пролом с любой стороны: толщина стен везде была одинаковой.

На мгновение, поддавшись глупому порыву, Дазен впал в ярость от того, сколько времени он потратил впустую, гадая, какую из стен обстреливать. Но порыв вскоре прошел. Дни, потраченные на колебания, было уже не вернуть, и было бы нелогично и дальше беспокоиться из-за них, тратить еще больше настоящего времени на то, что осталось в прошлом. Он отогнал от себя эти мысли, и улыбка вернулась на его лицо.