Книга Слепящий нож, страница 249 – Брент Уикс

— Да бросьте…

— И этим не кончится! Ваш преемник – вероятно, им будет молодой лорд Йеварос, до идиотизма лояльный, а потому идеально подходящий для этой роли, – доложит о своей обеспокоенности угасающим состоянием моего рассудка. Будут подстроены несколько инцидентов, демонстрирующих мой старческий маразм. Круг моих обязанностей будет еще больше ограничен, после чего мне настоятельно порекомендуют удалиться от дел до следующего Солнцедня.

Она, разумеется, просто высказывала догадки, но все они казались командующему вполне оправданными.

— Но… чего он хочет? Лорд Гайл, я имею в виду? Зачем ему все эти сложности? Какова его цель?

— Если вас интересует мое мнение, я бы сказала, что ему попросту нужен контроль. Я знаю этого человека: если бы он мог, он бы распустил Хромерию, аннулировал сатрапии, низверг Призму и сделал себя императором всего известного нам мира. Думаю, даже если это и случится, он продержится на этой позиции не дольше одного дня. Одного! Затем он почувствует либо торжество от того, что уничтожил перед собой все препятствия, либо пустоту, поскольку овладел властью без какой-либо цели, помимо собственного вожделения – и покончит с собой. Потому что не сможет найти ни одной причины, почему он должен править. Он просто верит, что так должно быть. Его раздражает, когда правят люди хуже него, в то время как, по его мнению, править должен он.

— В ваших устах это звучит так примитивно и безысходно!

— Зло и есть примитивно и безысходно. В зле нет никаких таинственных глубин. Мы смотрим в черную дыру и наполняем ее собственными страхами, – но это всего лишь дыра.

— Вы верите в Орхолама? Или это тоже была необходимая ложь?

— О, к нему у меня есть серьезные вопросы. И он пока что не соблаговолил на них ответить.

Что-то подобное происходило в молодости и с Железным Кулаком. Он считал, что Орхолам слышит молитвы великих и святых людей; сам он тоже молился, но его руки были в крови, поэтому он не был услышан. Оправдания! Он придумывал оправдания для Орхолама больше двадцати лет. Потому что альтернатива была слишком ужасна. Но сейчас время пришло. Он больше не станет верить лжи.

— Но я действительно верю, – продолжала Белая. – Я верю всем сердцем, друг мой.

Она устремила на командующего пристальный взгляд, и он не мог не вспомнить, что перед ним женщина большой воли. Достаточно большой, чтобы стать Белой, – и достаточно большой, чтобы не использовать свою магию на протяжении многих лет.

— Вы ведь не стали бы мне лгать? – спросил Железный Кулак.

— Запросто. Но не по этому вопросу.

— Вы можете и меня сделать лжецом.

— Вы стали бы не первым хорошим человеком среди моих знакомых, живущим во лжи.

— Опять загадки!

— Может быть.

— Вы имеете в виду Гэвина, который проводит все наши ритуалы? Он ведь атеист, да?

Командующий произнес слово «атеист» как оскорбление – и понял, что оно было для него оскорбительным лишь в силу привычки. Он всегда считал это худшим, до чего может дойти человек. И вот теперь он сам стал атеистом.

— Я предпочитаю думать, что он преодолевает в себе недостаток веры, – мягко отозвалась Белая.

Командующий презрительно фыркнул. Он пришел, чтобы рассказать ей о картах и кинжале, но теперь… Все это сплошная демагогия! Если он, по ее мнению, не заслуживает всей правды, то и она не заслуживает, чтобы он с ней делился.