Книга Слепящий нож, страница 355 – Брент Уикс

Разрыв их помолвки прошел не особенно гладко. Каррис исчезла, униженная, лишенная средств к существованию, и Гэвин решил было, что больше никогда ее не увидит. В какой-то степени он был даже рад – той частью своего существа, которая заботилась о выживании. Уж Каррис-то, несомненно, сразу раскусила бы его маскарад. За тот год, что ее не было, он успел нарастить свою личину, по-настоящему стать Гэвином Гайлом.

— Расскажи мне, – проговорила Каррис. Она не смотрела ему в глаза и не делала никаких попыток вытереть слезы. – Расскажи мне все.

По ее тону нельзя было понять ничего – он был холодным, сухим, безжизненным.

Она знала уже достаточно, чтобы его погубить, так что Гэвин сам не понимал, почему ему так трудно продолжать. Купил на ден, покупай и на данар, так ведь говорится? Однако сосущее чувство под ложечкой не имело отношения к вопросам жизни и смерти – по какой-то причине они казались сейчас мелкими и неважными. Оно было связано с тем, что ему предстояло вызвать к себе отвращение женщины, значившей для него больше всего на свете.

Гэвин набрал в грудь воздуха. Откинулся назад – и тут же наклонился вперед. Семь лет, семь невыполнимых целей… Эту цель он откладывал на потом каждый год на протяжении последних шестнадцати. Если она убьет его за это, по крайней мере, он умрет с сознанием, что хоть что-то сделал правильно.

И он заговорил. Он рассказал ей о пожаре в ее фамильном особняке и о том, как он той ночью обнаружил, что может расщеплять свет. О том, как пришел в ярость при мысли о том, что она его предала. Как бежал, охваченный чувством вины и раскаяния. Как за ним снарядили погоню. Как вокруг него собралась армия, хотя он не был уверен, что это то, чего он хочет. Как после этого Гэвин отверг его предложение сдаться. Как в конце концов он начал сражаться уже по-настоящему. Как поставил во главе своего войска Корвана Данависа. Как прошел с боями от края до края весь Аташ. Об обещаниях, полученных от нескольких парийских кланов, – обещаниях подкрепления, в котором они так сильно нуждались, что ради них отступили аж в самую Тирею, где в итоге обнаружили, что их предали: парийцы так и не пришли.

О последней битве он почти не рассказывал. В тот день он умертвил множество людей, среди которых были братья и сестры, сыновья и дочери тех, к кому он впоследствии стал испытывать глубокое уважение.

Потом Гэвин перешел к дальнейшим годам. Рассказал о том, как ему удалось справиться с задачей быть Гэвином и как он старался исправить недостатки, на которые лишь немногие из других членов Спектра считали нужным обращать внимание.

Он говорил больше часа. И по мере того как он говорил, он чувствовал, как Каррис понемногу смягчалась, оттаивала по отношению к нему. Ее лицо становилось все более открытым. Наконец он добрался до Гарристонской битвы и ее последствий – как после полученной от Каррис пощечины и слов, что она знает его тайну, Гэвин испугался, что она имеет в виду тайну его личности. Тихим голосом он рассказал, как решил, что ему придется либо открыть ей всю правду, либо убить ее.

Вся теплота разом исчезла с ее лица, словно он распахнул окно в комнате посреди зимы. Гэвин увидел подрагивающий мускул на ее скуле, словно говоривший: «Так ты собирался меня убить, скотина?»