Книга Слепящий нож, страница 409 – Брент Уикс

— Кип, я должен кое-чем с тобой поделиться, и, хотя я не ожидаю, что ты мне поверишь, возможно, когда-нибудь это все же случится. Видишь ли, парень, я жив благодаря тебе. О, не в каком-либо мелодраматическом смысле, разумеется. Моя жена – твоя бабка – покинула меня и совершила самоубийство, пусть даже это самоубийство принято называть Освобождением. Я любил ее. Я жил ради нее. А она меня отвергла! Предпочла умереть, лишь бы не проводить еще один день в моей компании. Тебе, наверное, даже не понять, что это значит – когда тебя настолько полностью отвергают!

Кип подумал о своей матери, предпочитавшей затуманивать свои мозги дымкой и любым другим зельем, какое только могла найти, лишь бы забыть о его существовании – это тоже было самоубийство, более медленное, менее благородное. Повседневное самоубийство.

Впрочем, Андросс Гайл не искал его сочувствия.

— Я хотел умереть. Я думал о том, чтобы последовать за ней и вскрыть себе вены в ванне. И знаешь, что меня спасло?

— Я? – с сомнением спросил Кип.

— Ха! Не льсти себе. «Девять королей»! Меня спасла возможность отвлечься. Даже этому старому сердцу нужно время, чтобы с грехом пополам справиться с горем. Благодаря игре я смог оставаться в живых достаточно долго, чтобы это произошло. Изводя тебя мелочными придирками, я занимал свой ум, давая ему все новые задачи. «На каком месте Кип лопухнется?», «Что бы такое у него отнять, когда он завтра в очередной раз проиграет?», «Какому еще испытанию его подвергнуть, чтобы заставить его напрячь все силы, но оставить некоторый шанс на победу?»…

— Вы никогда не позволяли мне выиграть! Не надо прикидываться, будто…

— Ба! Думаешь, твои мозги ровня моим? Что ж, тебя еще ждут сюрпризы. А пока закрой рот, я пытаюсь тебя поблагодарить.

Кип сердито замолчал, внезапно вновь почувствовав себя ребенком. Лишенный своего гнева, он чувствовал себя бессильным в Андроссовом царственном присутствии.

Старик вздохнул:

— Ну что ж… Спасибо тебе. Это все, что я хотел сказать.

— Все? – переспросил Кип.

Старик глубже погрузился в свое кресло. Недовольно поморщился.

— Ты заслужил мое уважение, Кип. Ты преодолел препятствия, которые сломали бы менее сильных людей. Ты меня удивил – и не однажды, но несколько раз. Думая о тебе, я чувствую отвращение и разочарование тем, что мой сын мог породить… такое. И тем не менее, несмотря на весь этот жир, на твою несдержанность в речи и полное отсутствие самоконтроля, на эти твои тирейские манеры и… – Он махнул рукой, словно видел в Кипе еще множество гораздо более неприятных черт, но не находил для них слов. – Несмотря на все это, Кип, ты раз за разом побеждаешь.

Его голос зазвучал более хрипло:

— Я потерял мою жену и всех моих детей так или иначе. Может быть, в этом есть и моя капля вины… Но ты, Кип, – ты доказал, что ты настоящий Гайл. Больше я не буду чинить тебе препятствий.

Он отвернулся от Кипа, жестом показав, что тот может идти.

Медленно, пребывая в полнейшем замешательстве, Кип подошел к двери.

— Может быть, – проговорил в темноте одинокий старик, не поворачивая головы, – может быть, когда-нибудь мы еще сыграем эту последнюю игру, которую ты мне задолжал.

Кип вышел из каюты и закрыл за собой дверь, сопровождаемый неодобрительным взглядом Гринвуди.