Книга Слепящий нож, страница 87 – Брент Уикс

— Ты что, обезьяна?

— Скорее просто чудовище. В конце концов, мы с вами родня.

Вновь молчание, на этот раз более долгое.

— Я и забыл, насколько безрассудными бывают молодые. Но, может быть, ты не безрассуден, а попросту глуп? Сядь. На стул.

Кип пошарил в темноте, нащупал стул, сел.

— Гринвуди! – рявкнул старик.

Раб вошел и повесил что-то на крюк над головой Кипа, после чего, не промолвив ни слова, вышел.

— Светильник, – сказал Андросс Гайл.

Светильник? Но он не горит! Или Кип должен его зажечь? Но разве это не аннулирует всю идею сидеть в затемненной комнате с плотными портьерами на всех окнах и дверях? К тому же у Кипа не было с собой даже кремня.

Или это испытание его способностей как извлекателя? Наверное, Андросс хочет проверить, может ли Кип…

«Идиот! Это сверхфиолетовый светильник!»

Кип сузил зрачки, и комната моментально обрела неземной, густо-фиолетовый, чрезвычайно мелкий рельеф. Помещение оказалось больше, чем он ожидал. На всех стенах висели портреты Гайлов прошлого – в сверхфиолетовом освещении они казались безжизненными, монохромными. Кип видел гребни и катышки на мазках кисти, но различать лица из-за этого было еще сложнее. За дверьми в соседнюю комнату едва угадывалась гигантская кровать с пологом, и разумеется, повсюду висели тяжелые бархатные занавеси. Каминная полка и клавесин были уставлены костяными и мраморными статуэтками. Кип не мог выделить в произведениях искусства единый стиль, но все они казались весьма, весьма изящными.

В комнате стояло некоторое количество мебели – стулья, диваны, столы, часы с вращающимися колесиками и качающимся маятником. До этого момента Кип о таких только слышал.

В последнюю очередь Кип поглядел на человека, сидевшего перед ним, ожидая увидеть нечто ужасное. Несмотря на темноту, Андросс Гайл носил огромные темные очки. Когда-то он обладал крупным телосложением – прежде, чем возраст иссушил его плоть. Его плечи по-прежнему были широкими, но костлявыми, волосы – обесцвеченные, безжизненно-фиолетовые в свете светильника – должно быть, были серебристо-седыми, почти полностью белыми. Его прическа была неопрятной, растрепанной, какая только и может быть у человека, живущего без единого зеркала. Его кожа тоже казалась выщелоченной, обвисшей; от природы она была более смуглой, чем у Гэвина, но побледнела от возраста. Его прямой нос окружали глубокие морщины, вдоль шеи от челюсти спускался старый шрам.

Некогда он был привлекательным мужчиной. Как и положено Гайлу.

— Ты играешь в «девять королей»? – спросил Андросс.

— У моей матери никогда не было денег на такие вещи, – ответил Кип.

Он знал только, что это карточная игра и что сами карты порой стоили не меньше своего веса золотом.

— Но ты знаешь правила?

— Я видел, как играют другие.

— Колода лежит перед тобой, – сказал Андросс. – Первый раз мы сыграем без ставок, чтобы никто не говорил, будто я играю нечестно.

— Никто этого не скажет, – заверил его Кип.

Он взял свою колоду. Это было еще одно напоминание о том, насколько отличался этот новый мир, в который он попал, от его прежней жизни. Игра в «девять королей» имела множество разновидностей, в зависимости от серьезности намерений игроков. Карт могло быть больше семи сотен, и каждый игрок собирал из них собственную колоду. В маленьких городках наподобие его родного Ректона у проходящих солдат могла оказаться колода, сработанная каким-нибудь местечковым художником. Главным требованием к таким колодам было отсутствие каких-либо помет на рубашке, чтобы игроки не жульничали, выбирая нужные им карты. Для высокопоставленных господ колоды рисовали настоящие художники и цветомаги, принадлежащие к одной из шести ветвей Карточной Гильдии. Такие карты были превосходно нарисованы и покрыты тонким прозрачным слоем синего люксина, гарантирующего их единообразие.