Книга Иллидан: Страж Пандоры, страница 116 – Stonegriffin

— С другой стороны?

Иллидан посмотрел на Грума, который дремал в углу. Его бока мерно поднимались и опускались, никаких следов недавнего ужаса.

— С другой стороны… я не жалею. Ни на секунду. Если бы мне пришлось выбирать снова — я бы сделал то же самое. Без колебаний.

Цахик кивнула, как будто он сказал именно то, что она ожидала.

— Знаешь, что отличает настоящего воина от просто бойца? — спросила она.

— Что?

— Боец сражается за цель. За победу. За выживание. Воин сражается за что-то большее. За то, что любит. За то, во что верит. За то, что готов защищать ценой собственной жизни.

Она указала на Грума.

— Сегодня ты показал, что есть что-то, что ты любишь больше, чем собственную жизнь. Больше, чем свою гордость. Больше, чем свой драгоценный расчёт.

— Это делает меня слабым?

— Это делает тебя живым. — Цахик улыбнулась. — По-настоящему живым, а не просто существующим. Слабость — это когда привязанность заставляет тебя принимать глупые решения. Когда ты жертвуешь многим ради малого. Когда твоя любовь слепа и разрушительна.

Она помолчала.

— Но то, что ты сделал сегодня — это не слабость. Ты оценил риски. Ты знал, что шансы низкие. И ты всё равно прыгнул — не потому, что не понимал опасности, а потому что понимал, и всё равно решил, что это стоит того.

— Я не решал, — возразил Иллидан. — Моё тело двигалось само.

— А это и есть настоящее решение. — Цахик поднялась. — Когда тело знает раньше, чем разум успевает подумать. Когда ответ приходит из того места, где живёт то, что делает нас нами.

Она направилась к выходу, но остановилась у занавески.

— Эйва видела, что ты сделал, — сказала она, не оборачиваясь. — Она видит всё, что происходит с её детьми. И с теми, кто становится её детьми.

— И что она думает?

— Это ты у неё спросишь сам, — ответила Цахик. — Когда будешь готов услышать ответ.

Она ушла, оставив его наедине с мыслями.

Ночью Грум проснулся от кошмара.

Иллидан услышал это — не звук, скорее ощущение через связь между ними. Волна страха, паники, ощущение утопания. Грум дёргался во сне, его лапы молотили воздух, из горла рвались тихие скулящие звуки.

Иллидан встал — его тело протестовало, мышцы болели, но это было неважно. Он подошёл к Груму, опустился на колени рядом, положил руку на его бок.

— Тише, — сказал он. — Это сон. Просто сон. Ты в безопасности.

Грум дёрнулся, открыл глаза — дезориентированные, испуганные. Его взгляд нашёл Иллидана, и что-то в нём изменилось. Страх отступил, сменился узнаванием, потом облегчением.

Он ткнулся носом в руку Иллидана. Его хвост слабо качнулся — не виляние, скорее просто движение, подтверждение присутствия.

— Я здесь, — сказал Иллидан. — Никуда не уйду.

Грум издал тихий звук — благодарный, усталый. Потом закрыл глаза и снова уснул, но на этот раз — спокойно, без дёрганий и скулежа.

Иллидан остался сидеть рядом с ним ещё долго, гладя по боку, чувствуя под рукой мерное биение сердца. Он думал о том, что сказала Цахик. О том, что делает разумное существо по-настоящему живым. О привязанностях и слабостях. О любви и силе.

И о том, что, может быть — только может быть — то, что он считал слабостью всю свою жизнь, на самом деле было силой другого рода. Силой, которую он отказывался признавать, потому что она пугала его больше, чем любой враг.