Книга Иллидан: Страж Пандоры, страница 142 – Stonegriffin

Олоэйктин поднялся, и голоса вокруг стихли.

— Мы собрались, чтобы обсудить вести, принесённые торговцами, — начал он, и его голос, глубокий и звучный, легко достигал даже дальних рядов. — Вести… тревожные.

Он помолчал, позволяя словам осесть.

— Все вы слышали рассказы. О падающих звёздах, которые оказались жилищами чужаков. О существах с розовой кожей, без хвостов, без цвату. О зверях, которые не живые, но двигаются и роют землю. Об огненных палках, которые убивают на расстоянии.

По кругу пробежал ропот — тихий, тревожный.

— Если раньше до нас доходили лишь смутные слухи, то сейчас эти слухи стали вестями. Я созвал совет, чтобы мы вместе решили, как относиться к этому. И что — если что-то вообще — нам следует предпринять.

Он снова сел, давая слово другим.

Первым заговорил сухощавый старейшина с морщинистым лицом и выцветшими узорами на коже. Иллидан знал его имя — Тса'хели, старейший из старейшин, помнивший ещё дедов многих из присутствующих.

— Я слышал эти истории, — сказал он, и его голос, хоть и ослабший от возраста, всё ещё нёс в себе вес авторитета. — Небесные демоны. Падающие звёзды. Огненные палки. — Он покачал головой, и его седые волосы качнулись вслед за движением. — Звучит как кошмар, рождённый лихорадкой. Или как сказка, которую рассказывают детям у костра, чтобы они не уходили далеко от деревни.

— Торговец утверждает, что его кузены видели это своими глазами, — возразила Цахик. Она не встала — это не было принято для шаманки во время совета — но её голос был твёрдым и спокойным.

— Кузены кузенов, — отмахнулся другой старейшина, грузный на'ви по имени Ака'тей, чей громкий голос, казалось, заполнял всё пространство под кроной хеликтора. — История прошла через сколько ртов? Пять? Десять? При каждом пересказе правда обрастает выдумками, как ствол дерева — лианами. К тому времени, когда история добирается до нас, от изначальной правды может не остаться ничего.

— Это справедливое замечание, — согласился Олоэйктин. — Но даже если половина рассказанного — преувеличение, оставшаяся половина всё равно вызывает беспокойство. Мы не можем просто отмахнуться.

— А что мы можем? — спросила женщина-старейшина с окраины. Её звали Мо'атей, и она была матерью шестерых детей, бабушкой двенадцати внуков. Её голос дрожал — не от слабости, а от сдерживаемого волнения. — Моя семья живёт ближе всех к тому направлению. Если эти… существа… движутся в нашу сторону, мы первые окажемся на их пути.

— Может, стоит откочевать подальше от странных мест? — предложил кто-то из задних рядов. — Уйти глубже в лес, подальше от их дорог?

Несколько голов кивнуло в знак согласия. Это было привычное решение, проверенное поколениями — когда приходила беда, племя снималось с места и уходило туда, где беды не было. Лес был огромен, места хватало всем.

— Это далеко, — добавил Тса'хели. — Много дней пути до мест, о которых говорил торговец. Может, оно нас вообще не касается? Может, эти существа займут своё место и останутся там?

— А может, и нет, — возразила Цахик.

Споры разгорелись, как огонь, в который подбросили сухих веток. Голоса перебивали друг друга, аргументы сталкивались, как потоки воды у речного порога. Иллидан слушал молча, ожидая своего момента.

Он знал, что, если заговорит слишком рано, его слова потеряются в общем шуме — или, что хуже, будут восприняты как попытка навязать своё мнение. Нужно было дождаться паузы, того момента, когда совет выдохнется и будет готов услышать что-то новое.