Книга Иллидан: Страж Пандоры, страница 36 – Stonegriffin

Он всегда был одиночкой. Всегда сражался один — даже когда вокруг были союзники, даже когда он командовал армиями. В конечном счёте, всё всегда сводилось к нему одному, к его силе, его воле, его ярости.

И каждый раз он проигрывал. Война Древних — проиграна. Битва за Ледяную Корону — проиграна. Его жизнь — цепь поражений, прерываемая редкими, пирровыми победами.

Может быть, старая шаманка была права. Может быть, пора попробовать иначе.

Но не сегодня. Сегодня он слишком устал — физически и иначе.

— Я и есть Ярость Бури. Я пойду, — сказал он, поднимаясь. — Мне нужно отдохнуть.

— Иди. — Цахик не двинулась с места. — И, дух-воин?

Он обернулся.

— Завтра. После полудня. Приходи к Нейралини. Пора начать твоё настоящее обучение.

Хижина Тире'тана встретила его темнотой и тишиной.

Иллидан не стал зажигать огонь. Он лёг на ложе, чувствуя, как мох проминается под его весом, как повязки на плече тянут кожу. Боль была терпимой — фоновый гул, к которому он уже привык.

Он закрыл глаза, но сон не шёл.

Вместо этого он потянулся к своей цвату — пучку нейронных щупалец, которые свисали с его косы. Он не касался ими ничего с той ночи у Нейралини, когда всё началось, кроме того короткого подключения к комнатному растению. Не решался.

Но сейчас, в темноте, в одиночестве, любопытство пересилило осторожность.

Он протянул цвату к ближайшему растению — небольшому светящемуся цветку у стены. Кончики щупалец коснулись листа.

Ощущение было странным — как будто он опустил палец в тёплую воду. Нет, не так. Как будто он открыл дверь в комнату, полную шёпотов.

Он почувствовал растение. Его простое, примитивное существование. СВЕТ. ВОДА. РОСТ. Базовые импульсы, лишённые сложности.

И что-то ещё. Что-то за растением. Что-то огромное, тихое, ждущее.

Эйва.

Он ощущал её присутствие — не напрямую, а как далёкий гул за горизонтом. Она была там, за миллионами связей, за сетью корней и нейронов, за коллективным сознанием планеты. Она ждала.

Он попытался дотянуться. Не просить — требовать. Мысленно он сформулировал приказ: Покажи мне свою силу. Дай мне знание. Открой свои тайны.

Ничего.

Он усилил давление. Его воля — та самая воля, которая когда-то позволяла ему повелевать демонической энергией — обрушилась на эту связь, пытаясь проломить барьер.

Ничего.

Точнее — что-то. Ощущение… мягкой силы. Как будто он бил кулаком в стену из мха. Сколько бы силы он ни вкладывал, мох просто… поглощал её. Не сопротивлялся, не отталкивал. Просто принимал — и ничего не давал взамен.

Разочарование и ярость вспыхнули в нём, знакомые и горькие.

Он отдёрнул цвату от растения так резко, что едва не свалился с ложа.

Проклятье.

Он лежал в темноте, тяжело дыша, и чувствовал, как его унижение переплавляется в холодную решимость.

Эйва не отвечала на силу. Не признавала авторитет. Не подчинялась приказам. Это была не та магия, которую он знал. Не та сила, которую можно взять, если ты достаточно силён. Это было что-то другое. Что-то, чего он не понимал.

Пока, — подумал он. — Пока не понимаю.

Он закрыл глаза и заставил себя успокоиться. Дыхание выровнялось. Сердцебиение замедлилось. Завтра. Завтра начнётся его настоящее обучение. Завтра он найдёт способ. Он всегда находил способ.

Сон наконец пришёл — тяжёлый, беспокойный, полный образов огня и льда.