Книга Иллидан: Страж Пандоры, страница 44 – Stonegriffin

Впереди, где тропа расширялась, их ждало племя.

Поляна у Древа Душ была священным местом.

Иллидан видел его впервые — в ту ночь, когда произошло «пробуждение», он был у малого Нейралини на окраине территории клана. Это… это было другое.

Дерево возвышалось над поляной, как живая гора. Его ствол, широкий, как башня, уходил вверх и терялся в переплетении ветвей, которые образовывали купол над головой. Тысячи светящихся нитей свисали с ветвей, как занавес из звёздного света, слабо покачиваясь от малейшего движения воздуха. Корни — толстые, узловатые, покрытые мхом и светящимися грибами — расходились от ствола во все стороны, образуя естественный амфитеатр.

И повсюду — на корнях, на камнях, на утрамбованной земле — сидели и стояли на'ви. Всё племя. Сотни лиц, освещённых мягким свечением дерева, сотни пар глаз, устремлённых на него.

Иллидан остановился на краю поляны, позволяя своим чувствам адаптироваться. Он слышал тихий гул — не звук, а скорее вибрацию, которая шла от самого дерева, от земли под ногами, от воздуха вокруг. Пульс Эйвы. Здесь, у её сердца, он был почти осязаемым.

— Иди, — прошептал Ка'нин, слегка подтолкнув его. — Цахик ждёт.

Иллидан пошёл.

Толпа расступалась перед ним, как вода перед носом лодки. Он чувствовал их взгляды — любопытные, настороженные, испуганные. Он слышал шёпот, который стихал при его приближении и возобновлялся за его спиной. Он видел лица: Олоэйктин — суровый, непроницаемый; Ней'тем — напряжённый, избегающий прямого взгляда; Лала'ти — бледная, с влажными глазами; Тсу'мо — со скрещёнными на груди руками и кривой усмешкой.

И Цахик — стоящая у самого ствола дерева, под занавесом светящихся нитей, как жрица у алтаря своего божества.

Он остановился перед ней.

— Тире'тан, сын Ней'тема, — произнесла она ритуальным тоном, и её голос разнёсся над поляной, усиленный какой-то акустической особенностью этого места. — Ты прошёл испытание охотника. Ты доказал свою силу и своё мастерство. Теперь ты должен доказать своё единство с Эйвой — Великой Матерью, которая даёт жизнь всему сущему.

Она указала на одну из светящихся нитей, свисающих с ветвей.

— Соедини свою цвату с Древом Душ. Позволь Эйве увидеть тебя — твоё сердце, твой разум, твою душу. Если она примет тебя — ты станешь частью народа. Если отвергнет…

Она не закончила. Не нужно было.

Иллидан посмотрел на нить. Она светилась мягким, розоватым светом, слабо пульсируя в такт тому гулу, который он ощущал с момента появления на поляне. Кончик нити заканчивался чем-то похожим на его собственную цвату — пучком тонких щупалец, которые шевелились сами по себе, как будто искали контакта.

Он поднял свою цвату и протянул её к нити.

Щупальца соприкоснулись.

Мир взорвался.

Нет — мир не взорвался. Он расширился. Раздвинулся во все стороны одновременно, как будто Иллидан всю жизнь смотрел на реальность через узкую щель, а теперь щель превратилась в распахнутые ворота.

Он почувствовал всё.

Дерево — не как объект, а как живое существо, чьи корни уходили глубоко в землю и переплетались с корнями тысяч других деревьев, образуя сеть, которая охватывала весь континент. Животных — от крошечных насекомых в траве до гигантских существ в далёких горах, каждое со своим сознанием, своими страхами и желаниями. На'ви — сотни разумов вокруг него на поляне, тысячи в других кланах, миллионы воспоминаний тех, кто ушёл, но чьи души остались в сети.