Книга Иллидан: Страж Пандоры, страница 66 – Stonegriffin

— Теперь ты несёшь смерть в трёх формах, — сказала Цахик, наблюдая, как он запаковывает последний колчан. — Помни своё обещание.

— Я помню.

— И помни ещё кое-что. — Она наклонилась ближе, и её голос стал тихим, почти шёпотом. — Эйва наблюдает. Она видит твои намерения так же ясно, как я вижу твоё лицо. Пока ты готовишь это оружие для защиты её детей — она позволяет. Но если однажды ты обратишь его против невинных…

Она не закончила. Не нужно было.

— Я понимаю, — сказал Иллидан.

И он действительно понимал. В этом мире, где всё было связано, где каждая смерть эхом разносилась по планетарной сети, не было места для бессмысленного насилия. Даже для него, существа из другого мира, существовали границы, которые нельзя было пересекать.

Но в рамках этих границ у него теперь было оружие, способное убивать врагов Эйвы быстро и эффективно. Это было немало.

Клинки стали последним элементом его арсенала.

Он вынашивал идею с того момента, как взял в руки первый кусок кости палулукана. Материал был идеальным — лёгкий, прочный, способный держать заточку. И у него было его достаточно: рёбра, лопатки, даже часть черепа, которую никто не захотел забирать.

Работа над клинками была другой, чем над луком или стрелами. Менее механической, более… личной. Каждый раз, когда он брал в руки кость, он вспоминал бой с палулуканом. Её скорость, её ярость, её шипы и когти. И то, как он сломал ей шею голыми руками, потому что отступить означало признать слабость.

Теперь эта сила станет его силой. Её кости станут его оружием.

Он работал по ночам, когда Грум спал, а деревня затихала. При свете биолюминесцентных грибов, развешанных по хижине, он вырезал, скоблил, шлифовал. Форма клинков пришла к нему не сразу — он сделал несколько набросков в пыли, отверг их, сделал новые.

В конце концов он остановился на изогнутых лезвиях, похожих на серпы. Длиной в локоть, с односторонней заточкой и крюком на конце. Не глейвы — те были длиннее, тяжелее, предназначены для размашистых ударов. Эти были сделаны для ближнего боя: быстрые порезы, захваты, удары в уязвимые места.

Рукояти он обмотал кожей и закрепил ремнями, позволяющими носить клинки на предплечьях. Быстрый доступ, руки свободны для лука или для борьбы без оружия.

Когда он впервые взял готовые клинки в руки и сделал несколько пробных движений, что-то внутри него откликнулось. Древняя мышечная память, записанная не в этом теле, но в самой его сущности. Его руки двигались по знакомым траекториям — блок, порез, захват, разворот, укол — и клинки следовали за ними, как продолжение мысли.

Не глефы Аззинота. Но что-то, что могло стать их достойной заменой в этом мире без демонической стали и Скверны.

Голос раздался за его спиной в тот момент, когда он отрабатывал комбинацию ударов на поляне.

— Ты похож на танцора. Очень странного, очень смертоносного танцора.

Иллидан резко развернулся, клинки взлетели в защитную позицию — и увидел Ка'нина, который стоял на краю поляны с поднятыми руками и выражением притворного ужаса на лице.

— Не убивай, не убивай! Я безоружен и полон добрых намерений!

Иллидан медленно опустил клинки.

— Ты умеешь подкрадываться тише, чем я думал.

— Это потому, что ты был так увлечён своим… — Ка'нин изобразил нечто среднее между танцем и боевой стойкой, — …что угодно могло подкрасться. Стадо ангтсиков, например. Или семейство нантангов. Или твоя новая подружка.