Книга Иллидан: Страж Пандоры, страница 68 – Stonegriffin

Ка'нин долго молчал. Его взгляд блуждал по поляне, по оружию, по Груму, который теперь обнюхивал его ноги с ленивым любопытством.

— Ты хочешь научить меня… этому? — он указал на клинки, на лук.

— Не только этому, но и думать, планировать. Видеть угрозу раньше, чем она увидит тебя. Использовать всё, что есть под рукой, как оружие — тело, окружение, даже врагов друг против друга.

— Зачем?

— Потому что война идёт. — Иллидан произнёс это просто, как факт. — Не сегодня, может быть не завтра. Но она идёт. И когда она придёт, племени понадобятся воины. Настоящие воины, а не охотники, которые умеют только выслеживать дичь.

— Ты говоришь как тот старый безумец из клана Речных Теней, который каждую луну пророчит конец света.

— Возможно. — Иллидан пожал плечами. — Но я предпочитаю быть готовым к концу света, который не наступит, чем неготовым к тому, который наступит.

Ка'нин рассмеялся — коротко, нервно.

— Ты странный. Ты очень, очень странный. — Он покачал головой. — Но… — он посмотрел на Грума, который теперь сидел у его ног и смотрел на него снизу вверх своими полуслепыми глазами, — …но твой зверь меня не кусает. Это хороший знак, да?

— Лучший из тех, который может быть.

Ка'нин протянул руку — медленно, осторожно — и погладил Грума по голове. Детёныш издал свой характерный звук — не мурлыканье, не шипение — и ткнулся носом в его ладонь.

— Ладно, — сказал Ка'нин. — Научи меня. Научи меня всему этому. Может быть, я пойму, что происходит. Или, по крайней мере, смогу защитить тех, кого люблю, когда твоя война всё-таки придёт.

Иллидан кивнул.

— Приходи завтра на рассвете. Сюда. И будь готов к тому, что будет больно.

— Насколько больно?

— Достаточно, чтобы понять, что ты жив.

Ка'нин снова рассмеялся — но на этот раз в его смехе было меньше нервозности и больше чего-то похожего на предвкушение.

— Знаешь, Тире'тан… или как тебя теперь называть… ты первый На’ви за долгое время, который не относится ко мне как к тому парню, который просто был рядом с великим героем. Все смотрят на тебя и видят чудо. А на меня — как на тень чуда. Это… — он пожал плечами, — …это приятно. Быть самим собой.

— Тогда завтра мы начнём делать великого воина и из тебя.

Ка'нин кивнул, последний раз погладил Грума и пошёл прочь. На краю поляны он обернулся.

— Эй. Как мне тебя называть? Тире'тан? Дух-воин? Что-то ещё?

Иллидан задумался на мгновение.

— Пока — Тире'тан. Так проще. Может быть, потом… когда-нибудь… я расскажу тебе своё настоящее имя.

— Буду ждать.

Он исчез в зарослях, оставив Иллидана наедине с его мыслями.

Той ночью, лёжа в хижине с Грумом под боком, Иллидан думал о том, что произошло. Первый ученик. Первый разумный, который пришёл к нему не из страха, не из любопытства, а из желания научиться. Из желания быть чем-то большим.

Он вспомнил слова Цахик: «Сила одиночки ничто против бури, нужна сила многих». Он всегда воевал один. Даже когда командовал армиями, он был один — отдельный, изолированный, недоступный. Это было его силой и его слабостью.

Здесь, в этом мире, где всё было связано, одиночка был заведомо обречен на слабость и ограниченность в возможностях.

Ка'нин был первым шагом к силе многих. Одним разумным, который решил довериться ему не потому, что понимал, а потому, что почувствовал что-то настоящее. Может быть, будут другие. Может быть, со временем он соберёт вокруг себя разумных, которые будут готовы сражаться за свой мир.