Книга Иллидан: Страж Пандоры, страница 9 – Stonegriffin

Ощущение было похоже на мягкий тёплый электрический разряд — не болезненный, а информационный. В его сознание хлынул простой, примитивный поток ощущений: СВЕТ. ТЕПЛО. ВОДА. ПОКОЙ. Это не были слова или мысли в привычном понимании, это был чистый сенсорный пакет, эмоциональная суть растения, переданная напрямую в его разум. Иллидан отдёрнул цвату, внутренне поражённый этим открытием, хотя его лицо осталось неподвижным. Примитивный телепатический интерфейс, биологический коммуникационный протокол, связывающий всё живое в единую сеть — так они «разговаривали» с Эйвой, так они чувствовали мир вокруг себя. Его аналитический ум, отбросив удивление как непозволительную роскошь, мгновенно начал строить модели по привычной ему терминологии опытного мага: диапазон частот, пропускная способность канала, уровень абстракции передаваемых данных, уязвимости для перехвата, возможность создания помех или ложных сигналов.

Внезапно за пределами хижины раздались звуки — быстрые лёгкие шаги, приближающиеся по мягкой земле, не один разумный, а двое, и тихий встревоженный говор.

Иллидан мгновенно отпрыгнул от растения и принял позу, в которой, по его расчётам, его должны были оставить: сидя на краю ложа, с опущенной головой, с пустым отрешённым выражением лица, изображая слабость и растерянность. Маска Тире'тана, жертвы шока и перегрузки, опустилась на него так же естественно, как когда-то в далекой молодости опускалось забрало боевого шлема на тренировках.

Занавес из бусин и высушенных листьев отодвинулся, и внутрь вошли двое. Первым был молодой на'ви, чуть старше Тире'тана на вид, с живым выразительным лицом и широкой улыбкой, которая сейчас казалась напряжённой, и беспокойным взглядом — память подсказала имя Ка'нин, друг детства, товарищ по тренировкам, тот самый, кто нашёл его на рассвете у Нейралини и на своих плечах притащил домой полумёртвого и бездыханного, когда он отключился. За ним следовала женщина, Лала'ти, мать, чьё обычно спокойное и доброе лицо сейчас было бледным от бессонной ночи и нервного напряжения, а руки, сложенные перед собой, слегка дрожали.

— Тире'тан! Ты очнулся! — выдохнул Ка'нин, и в его голосе звучало искреннее облегчение, от которого что-то шевельнулось даже в холодном сознании Иллидана. Юноша сделал шаг вперёд, но тут же замедлился, словно боясь спугнуть. — Эйва-Матушка, как ты нас напугал! Я думал, ты… — он не договорил, махнув рукой.

Лала'ти молча подошла, и её глаза, полные немого вопроса и боли, скользнули по его фигуре, будто ища видимых повреждений.

— Сын мой… — прошептала она, и её голос сорвался. — Что с тобой случилось? Ка'нин рассказал… у Нейралини… до исихат ми… — в её словах висело непроизнесённое осуждение, смешанное с материнским ужасом.

Иллидан поднял на них глаза, стараясь сохранить в своём взгляде туманную пустоту разумного, только что вернувшегося из забытья.

— Ка'нин… мать… — произнёс он тихо, голосом, который звучал хрипло от неиспользования и нарочито слабым. — Я… плохо помню. Был свет… потом темнота… и холод. — Он сделал паузу, изобразив усилие вспомнить. — Ты… ты принёс меня сюда?

— Да! — живо откликнулся Ка'нин, и его слова полились быстрым потоком. — Я пошёл искать тебя, а ты… ты что то бормотал, а затем упал замертво там, у корней, бледный как лунный свет, не дышишь почти. Я думал, тебя змея-молния ударила или дух леса коснулся! Еле дотащил, ты весь был холодный, а цвату… она дёргалась, как в лихорадке.