Книга Алые небеса. Книга 1, страница 153 – Чжон Ынгволь

— Эй, болван. Это ты имел в виду, когда говорил о тренировке почерка? Кисть не колеблется ни мгновения. Места, которых она коснулась, наполнены твердой уверенностью. Такое не каждому под силу.

— Свобода и энергия со сдержанностью им в противовес. Все удивительно сбалансировано. У автора есть природное чутье, и он явно был хорошо обучен. Техника пользования кистью захватывает дух.

— Глядя на это, мне отчего-то хочется нарисовать высокую стройную сосну…

— Понимаю. Эта каллиграфия вызывает у меня желание написать картину одной тушью впервые за долгое время.

— Если автор такой превосходный каллиграф, то как же замечательно он рисует?

— Я бы тоже хотел посмотреть на его картины.

Больше всего Ли Ёна поражало то, что эти двое не знали, кому принадлежит картина, но все равно активно ее обсуждали.

— Чья это работа? – спросил Чхве Гён.

И только тогда двое обратили внимание на печать в углу. Чхонги нашла надпись на ней и зачитала ее вслух:

— Ах! Я знаю первый иероглиф! «Пи». И последний я тоже знаю – «дан»! А посередине…

— «Хэ».

— «Пихэдан»?

— Эй, дуреха! А ну, склони голову!

Чхве Гён прижал ее голову к полу, а затем опустил и свою.

— Прошу, простите ее. Она по незнанию посмела назвать ваше имя вслух…

Из слов и реакции товарища она поняла: Пихэдан – одно из имен Анпхён-тэгуна^[49].

— Мы люди простые и плохо знаем грамоту, – сказала Чхонги, – а еще у нас есть кошмарная привычка сначала смотреть на картину, а потом уже обращать внимание на подпись. Мы допустили ужасную ошибку. Если мы сказали или сделали что-то не так, прошу, простите нас…

— Все в порядке. Это была самая приятная вещь, которую я слышал за последнее время. Садитесь удобнее.

Чхонги подняла голову. Хотя ей велели сесть удобно, она не могла развалиться, как хотелось бы, поэтому медленно подползла к Ли Ёну и устроилась там.

— Ваше высочество! Знаю, что это было бы очень неуважительно с моей стороны, но не могли бы вы удовлетворить одну мою просьбу?

— К-какую? Спрашивай.

Вот же проклятье! Он неприятно заикался. Но, смотря в эти ясные глаза, принц совсем ничего не мог с собой поделать.

— Не могли бы вы показать еще свои работы? Когда я смотрю на эту каллиграфию, мне хочется увидеть больше.

По всему его телу разлился жар. Ладони вспотели. Он тихо вздохнул, чтобы хоть как-то охладиться.

— Это и правда неуважительно, – вопреки этим словам, выражение его лица сияло ярче солнца, – я тоже знаю, что такое стыд! Неужели ты думаешь, что я захочу показать свою картину после работ Го Си и Ким Мунуна? Давай отложим это на другой раз.

— Эх… Неужели вам не все равно?

— Конечно!

— Ха! Говорите прямо как человек.

— А что я, животное, что ли?

— Я думала, в вас совсем ничего человеческого. Поэтому и сглупила, когда мы с вами впервые встретились. Значит, я полностью оправдана! Тогда и наказание я не…

— Ну уж нет. Это что еще за вздор?

Этими словами Ли Ён преградил Чхонги путь к бегству. Девушка разочарованно вздохнула.

— Тебя вообще беспокоят твои злодеяния? – спросил принц.

— Конечно! Как мне может быть все равно? Я думала об этом несколько дней, прежде чем все-таки решилась приехать… Так что лучше накажите меня сразу! Сделайте это быстро…

— Хочешь скорее отмучиться? Тогда выходит, что откладывать наказание будет для тебя еще большим уроком.