Книга Алые небеса. Книга 1, страница 50 – Чжон Ынгволь

Ли Ён внезапно натянул поводья и остановил коня, а затем медленно повернулся и посмотрел на прислугу. Пристально глядя на него в полной тишине, он серьезным голосом спросил:

— Ты только что сказал, что впервые в жизни встретил такого красавца?

— Что?.. Ну да, сказал, но…

— Не стоит при мне так выражаться. Нигде мне еще не говорили, что кому-то моя внешность не нравится.

Мужчина растерялся. Ему подумалось, что он оказался в весьма несчастном положении, вынужденный прислуживать этому сумасшедшему.

— Прошу, простите меня, ваше высочество. Я обязательно раздобуду для вас хорошее зеркало. Но найти такое довольно сложно, поэтому даже не знаю, получится ли…

Принц усмехнулся простоте его ответа и снова погнал лошадь. Слуга тоже улыбнулся и последовал за ним.

— Ваше высочество, поверьте мне! До тех пор, пока я не встретил предсказателя, вы были красивейшим молодым человеком, которого я когда-либо видел. Честно вам говорю!

— Ладно, ладно. Как скажешь. Я, кстати, тоже так думал.

— Вы тоже были уверены, что я самый красивый мужчина, пока не встретили чиновника Ха?..

— Нет. Я тоже предполагал, что вся ситуация как-то связана с женщиной.

Слуга рьяно закивал, смотря в затылок принцу.

— Да… Наверное, вы правы.

Ли Ён категорично покачал головой и с особой убежденностью подвигал указательным пальцем из стороны в сторону в жесте несогласия.

— Мне нравилась эта мысль только до тех пор, пока я не увидел эти иероглифы; пока не узнал, насколько скрупулезен их план!

И сам план, и идея о том, что символы могли быть оставлены еще и где-то на теле, появились в голове принца. А может, он обо всем смог догадаться, просто потому что это Ли Ён. Он ведь и сам изредка проявлял признаки того, что может быть опасен. В конце концов, человек видит мир и делает выводы о нем сугубо исходя из своих знаний. Слуга тоже делал выводы, исходя из того, что ему известно:

— Разве эти иероглифы не складываются в имя? Женское.

Ли Ён громко расхохотался, да так сильно, что лицо прислуги покраснело.

— Как вообще можно было подумать, что это женское имя? Даже если предположить, что это действительно так, зачем она написала свое имя на чужой одежде?

— Потому что она не знает, что еще написать. Такие невежественные люди, как мы, не знают никаких иероглифов, кроме тех, что составляют наши имена; а многие даже их записать не в состоянии. Может, это был единственный для нее способ заявить о себе.

— Написать свое имя, потому что других иероглифов не знаешь?.. Это настолько нелепо, что и сказать нечего.

— Тот, кто учился писать с раннего возраста, не сможет нас понять, ведь для него это вошло в привычку… Но вспомните дни, когда вы еще не выучили нужные иероглифы и писали свое имя везде, где только можно.

— Хм… Не припомню такого. Я вышел из утробы матери, уже выучив «Тысячесловие»^[26].

Возможно, в только что озвученной шутке была доля правды. Ему всего двадцать лет, но на свете уже нет ничего, в чем принц бы не преуспел: поэзия, каллиграфия, живопись – у него получалось все, что удивительно даже по меркам тэгуна. Слуга и без того считал все эти способности невероятными. К тому же чья у Ли Ёна наследственность? Не того ли вана, который, по слухам, прочитал все книги на свете? Вероятно, он настолько полон знаниями, что смог передать их детям. Поэтому то, что слуга решил подыграть принцу, – не совсем уж чистое подхалимство.