Книга Двери больше не нужны, страница 110 – Екатерина Соболь

Я сделала шаг в сторону, показывая им Антона. Трио закивало. Ну еще бы те, кто отвечает за городские новости, не знали самого безбашенного стражника!

— Дайте ему сесть, лечь, чаю, плед, поесть – ему нужна помощь. А мне уступите вашу студию.

— Вы кто вообще? – рассердилась женщина.

Чтобы сократить время на объяснения, я прикрыла глаза и попыталась острее прочувствовать мир, задеть струну глубоко внутри, которая связывает нас. Пока и я, и город существуем, мы связаны, и эту связь никто не отнимет. Вокруг послышалась тихая испуганная ругань.

— Антон, помнишь? Ты – никто, и я – никто. – Все вокруг сияло мерцающим синим светом, который погас, стоило мне открыть глаза. – Вместе мы – почти пейзаж. Это про меня сейчас.

— Не, это я тут – почти пейзаж, – выдохнул он и скорее упал, чем сел на диван, который освободили для него присутствующие.

— Покажите, как пользоваться техникой, и оставьте меня, – сказала я.

Один из мужчин тихонько приоткрыл дверь с грозной надписью и энергичными жестами велел кому-то заканчивать. Подозвал меня.

— Включите здесь звук. Хочу слышать, что она скажет, – пробормотал Антон, откинувшись затылком на спинку скрипучего дивана.

Я зашла в душное помещение с мягкими стенами, где воздуха, кажется, уже не было совсем. Окон нет, освещение тусклое, за столом с кучей техники сидит молодая женщина в больших наушниках. Она глянула на меня, и я ее узнала.

Она была первой, кого я встретила в городе, невероятными усилиями попав сюда летом. Я лежала около Львиного мостика, и ко мне подошла девушка в платье с открытыми плечами и маленькой собакой на поводке. «Вам плохо? Вы чего около двери лежите? Помочь?» – спросила она.

Сколько жизней спасает доброта незнакомцев. Я улыбнулась ей, но она меня не узнала. Вместо крутого платья на ней был свитер с засохшим пятном от кофе на груди.

Отец охранял от меня радио, думая, что мне захочется прервать его рекламу, не дать наживаться на перепуганных людях. Но он не представлял, что я хочу сделать на самом деле – на это у него просто не хватило бы воображения. Блестящий ум моего отца имеет важное ограничение: все, что нельзя продать или купить, не имеет для него никакой цены.

Мужчина махнул девушке рукой, прогоняя, и она наклонилась к большому микрофону, не отводя от нас вопросительного взгляда.

— И на этом я с вами прощаюсь, дорогие слушатели. Возможно, навсегда, но не будем грустить: в студии уже наш с вами любимый диджей Серджио.

Любимый диджей быстро надел наушники, которые она передала ему, и сказал:

— Моим бархатным голосом вы сможете насладиться чуть позже. У нас в студии специальный гость с важным объявлением – если честно, сам не знаю каким. Не буду тянуть интригу, встречайте.

Он стащил наушники и боязливо протянул мне. Я надела их и села в теплое продавленное кресло. На пульте передо мной горели какие-то лампочки, наверное, кто-то меня слышал, но я не могла заставить себя произнести ни слова. Все звучало так просто в моей голове, а когда дошло до дела…

Я всегда старалась быть невидимкой. Тебя не тронут, если не заметят. И сейчас мне хотелось сбежать от ответственности, как сделал когда-то папа – просто вышел за дверь, оставив позади свою прошлую жизнь. Но я не хочу быть, как он. Буду оставаться там, где трудно: когда-то рядом с мамой, теперь рядом с Антоном – и со всеми, кто сейчас меня услышит. Я глубоко вдохнула. Выдохнула. Представила, что просто выступаю у доски в строительном колледже.