Книга Двери больше не нужны, страница 131 – Екатерина Соболь

— Охренеть, – сказал Вадик, и этим, похоже, выразил общие чувства.

Белла моргала, как сова, Антон замер, и только Ева, ничуть не смущенная, повернулась ко мне и прошептала:

— Тань! Это же мужик из мема, где кот сжигает взглядом телевизор!

Я со стоном закрыла лицо руками.

— Зачем ты меня так напугала? – Журавлев подошел к Лии. Мне показалось, смотреть на Антона он боится. – Позвонила, велела приехать по этому адресу, чтобы помянуть сына. Что за метафоры! Он же не умер, просто запропал куда-то после больницы! Я рад, что с ним все хорошо, но если ты хотела нас познакомить, могла просто…

— Она не виновата. – Я вступилась за нее, хотя перебивать Журавлева после такого конфуза не хотелось.

Значит, волшебная сила подправила воспоминания всех. Те, кто знал Антона, будут думать, что он слонялся где-то четыре года, выжив после катастрофы. Но полностью стереть боль его матери сила не смогла – или не захотела. Мне ли не знать: боль делает нас теми, кто мы есть.

— Долго ты ехал, – саркастично сказала Лия, глядя на своего бывшего. – Ждал, пока семья заснет, чтобы из дома выбраться?

Журавлев насупился и все-таки глянул на Антона.

— Антон, я… Я заочно тебя знаю… – Он прокашлялся. – Хорошо выглядишь. Рад, что ты…

Ох, Лев Николаевич, начало разговоров вам плохо дается. Антон смотрел настороженно – восхищение кумиром как рукой сняло. С другой стороны, почти любой отец окажется лучше моего, так что…

— Я так любила вашу передачу! – воскликнула я, пытаясь хоть как-то сгладить неловкость.

— Да, мне она тоже нравилась. – Журавлев, кажется, обрадовался, что можно отвлечься от Антона, который взглядом прожигал в нем дыру. – На съемках было весело. Я давно уже ничего не веду, только продюсирую.

Я боролась с искушением расспросить о съемках, когда беседу решила спасти Белла.

— Лева, я бы предложила сесть, но тут некуда. – Она тепло улыбнулась. – Рада видеть тебя. Ты меня не помнишь, и все-таки…

— Располагайтесь! – Вадик встал с мини-табуреточки. – Она удобнее, чем выглядит.

Было ясно, что это вранье, но Журавлев покорно сел. Из-за стола он все равно виднелся по грудь – вот от кого Антон унаследовал рост.

— Ты когда-нибудь видел сон о призрачных голубых дверях? – спросила Лия.

— Да, что-то такое было, много лет назад, – осторожно ответил Журавлев, глядя на нее так, будто боялся ее разгневать. – Я снов обычно не помню, но тот был очень яркий.

— Ну, это был не совсем сон, – объявил Вадик, прислонившись бедрами к подоконнику.

Расположился он поближе к Еве, но у меня уже не было сил с ними бодаться. Усталость навалилась как камень, и я прикрыла глаза.

— …Настолько запомнился потому, что там у моей жизни был смысл. – Взволнованный голос Журавлева доносился будто издалека. Кажется, я пропустила большой кусок разговора. – Нет, у меня все хорошо сложилось – наша команда делает успешные научно-популярные шоу, я не жалуюсь. Но мне тот сон запомнился не дверьми, а вот этим ощущением. Всегда мечтал о большом деле жизни, ради которого будешь пахать круглыми сутками, рисковать, бороться. И чтобы это приносило реальную пользу.

— Так и было! – с жаром подтвердила Белла. – Все, что ты настроил, годами служило: приборы для изучения артефактов, комната писем, карта, почталлионы!

— Вы работаете на телевидении, да? – Звонкий голос Евы вернул разговор на шаг назад.