Книга Двери больше не нужны, страница 68 – Екатерина Соболь

— Пошел вон, – хрипло сказала я отцу.

Дважды просить не пришлось. Он поднялся на ноги, отряхнул брюки. Когда папа отвернулся от меня, мне стало легче. Трудно контролировать ярость, когда ее источник нагло смотрит тебе в глаза.

Конечно, в дверях он остановился. Гудвин никогда не считает игру проигранной заранее и никогда, никогда не сдается – вот теперь я вспомнила и это.

— Вы сами все видите. Кто вам враг – я или она? – спросил он. – Всегда буду рад помочь, найти меня можно в доме Вавельберга. Доброго дня.

Стук его шагов показался мне оглушительно громким.

— Простите. – Я едва узнавала собственный голос. – Я все решу. Простите меня.

Антон завалился на спину – похоже, остаток сил его покинул. Белла бросилась к нему, зажала рану, и я не стала влезать. Мне было стыдно подойти. Я знала, что не могу его излечить.

— Вроде не помру, – еле слышно произнес Антон со смиренным видом человека, привыкшего терпеть боль, и повернул голову в мою сторону. – Ты как?

— Я все вспомнила, – выдавила я.

Он слабо нахмурился, будто не знал, радоваться или нет. Я прямо видела, как он перебирает воспоминания, пытаясь решить, было ли там что-то, за что ему будет стыдно. Кажется, что-то нашлось – он со стоном прикрыл глаза и раскинул руки. Павел Сергеевич нервным жестом поправил очки и ушел. Наверное, отправился догонять Гудвина, договариваться с ним о сделке. На карте по-прежнему горели красные лампочки. Мне показалось, даже они теперь не такие яркие.

После любой бури наступает затишье, когда пора оценить ущерб и выяснить, не придавил ли кого-нибудь твой домик, подхваченный ураганом.

— Вадик, – смиренно позвала я, и тот слегка отполз.

Меньше всего на свете хотелось обращаться с просьбой к тому, кто смотрит на меня с таким ужасом, но что делать. В одном Гудвин был прав: этого человека слишком мало ценили.

— Нужно закрыть двери, – виновато пробормотала я. – Они наверняка… Они точно бешеные. И давно открыты. У тебя жвачка еще есть?

Отовсюду продолжали звонить телефоны. Снять трубку никому из присутствующих не хватало духу. Ясно было, что звонят не с хорошими новостями. Вадик похлопал себя по карманам так, будто с трудом вспомнил, как пользоваться руками.

— Две, – пробормотал он, ни на секунду не отводя от меня взгляда. – Хотел сегодня сделать еще.

— У меня нету, – сказал Антон.

— Молчи, – перебила Белла. – Сейчас Паша вернется, все будет хорошо.

— Да у меня все и так неплохо, – прошелестел Антон и закрыл глаза.

Зал почти опустел, всех как ветром сдуло – сотрудники других отделов удалились обсудить новости в своем кругу, а еще, похоже, опасались моей мести. Тут вернулся Павел Сергеевич, подошел к Антону и опустился на пол рядом с ним.

— Сбегал в хранилище, – как-то сконфуженно пробормотал он и показал сияющий голубой артефакт. – Еле нашел. Последний, слишком много их за осень потратили.

Он сомкнул пальцы Антона вокруг артефакта в виде компаса, и тот доверчиво сжал кулак, даже не проверяя, что в нем. Раздался тихий звон, одна короткая нота, Антон ухнул и расслабился. Павел Сергеевич задрал его футболку, с трудом отлепив ее от кожи. Пощупал бок: все залито кровью, но раны нет.

— Ну все, как новенький. – Павел Сергеевич похлопал его по боку и встал. Антон даже не поморщился. – А теперь к основному вопросу. Что тут произошло?!