Книга Двери больше не нужны, страница 69 – Екатерина Соболь

Он глянул на меня, но ответил Антон.

— Вот именно! – Антон приподнялся на локте. – Вы ему чуть Стражу не отдали! Так, но это потом, сейчас надо съездить двери позакрывать.

Он с энтузиазмом сел, и я подумала: посади его в офис на спокойную работу, и без ежедневной угрозы жизни он зачахнет, как цветок без воды.

— Вова, я смотрю, уже работает, было на две лампочки больше, – деловито сказал Антон и указал на карту. Я заметила, что шея у него тоже зажила, спасибо артефакту. – Все веселье он пропустил, конечно… Вадик, Белла, Адмиралтейский район. Начните с Коломны. Там, кажется, ад разверзся. Мы в Литейный, там не лучше. Тань, пошли.

— Без тебя разберемся, – огрызнулся Вадик, но как-то без огня, и вместе с Беллой помчался на выход.

Антон тоже встал и как был, весь в крови, потащился в сторону лестницы. Я ожидала чего угодно: что меня где-нибудь запрут, попытаются убить, только не того, что мы просто возьмем и поедем на вызов. Но закрытие дверей всегда было для Стражи на первом месте. Видимо, убивать меня будут позже.

Когда мы выскочили на улицу, яркость красок меня ослепила, хотя там все было серым и лил дождь. Но по контрасту с поблекшим главным залом Стражи улица казалась очень… Реальной. Антон глянул в почталлион и сел за руль. Звуковых сигналов не раздавалось давно, но на экране тревожно мигали адреса, сменяя друг друга.

— Так вот почему Клан днем затаился, – как ни в чем не бывало сказал Антон, словно ничего экстраординарного не произошло. – Гудвин собирал всех, кто у него есть. Раздавал им артефакты поиска, чтобы они поскорее бросились к тем дверям, которые ты откроешь, когда он тебя на это раскрутит. Руку даю на отсечение – ни одного синего артефакта мы не соберем. Гудвин за час озолотился. Ну и артефакт выхода, естественно, был у него сразу. Время ему нужно было не на его поиски, а на всю эту подготовку.

Мне хотелось спросить: «А больше ты ничего не хочешь обсудить? Мой отец тебя изрезал ножом, я тебя поцеловала, потом чуть не уничтожила мир на твоих глазах, а ты об этом?» Но я промолчала.

Дождь барабанил по стеклу машины, дворники смахивали воду, а она лилась снова, так что казалось, будто они просто развозят ее туда-сюда.

— Был такой дождливый конец лета, – сказал Антон блаженным тоном, который заставил меня усомниться, не повредили ли события дня его мозг. – Как будто город тоже скучал.

Я молчала, и он покосился на меня. Машина с шумом рассекала лужи, улицы были пусты. О стихийном синем бедствии уже, видимо, прослышали все и притаились по домам и офисам.

— Как тебе стихи про сумрак вечной тьмы? – не унимался Антон. – Обожаю их.

Он свернул так резко, что я приложилась головой о стекло, но даже это не заставило меня заговорить. Не было таких извинений, которые я могла принести за все, что устроила.

— Дилан Томас, – все тем же расслабленным голосом сообщил Антон. – Валлийский поэт. Недолго жил, много бухал, но стихи – класс. О, нам сюда.

Дверь, которую мы увидели, была чудовищной. Темно-синего, почти лилового цвета, она уже разнесла вокруг все. Добраться до нее было невозможно, она висела в воздухе посреди разрушенного переулка, архитектурный стиль которого остался мне неизвестен, потому что от зданий мало что осталось. На дальнем конце разлома толпились люди, прижимая к себе детей, собак и кошек, и с ужасом наблюдали за катастрофой. Под ногами было мокро – где-то среди слоев песка, земли и глины разорвало трубы подачи воды. Она хлестала, превращая обломки в грязь, а сверху нас поливало дождем. Я, конечно, попыталась закрыть дверь усилием воли. С предсказуемым нулевым результатом.