Книга Двери больше не нужны, страница 80 – Екатерина Соболь

— Забери его домой. К нему, к вам, куда угодно. Если надо – подерись, но не подпускай к местам, где вчера были двери. И к Страже тоже.

Вадик кивнул и направился к дивану. Мне вслед донеслось его ворчание: «Так, а ну вставай» – и хриплый голос Антона, зовущий меня по имени. Потом мы с Беллой и Павлом Сергеевичем вышли на лестницу. Оглядываться я себе запретила.

Мы вышли из машины на безопасном расстоянии от двери, и даже отсюда было ясно: дар Антона тут не помог бы, как и жвачки Вадика. Воды поблизости не наблюдалось, дождь закончился еще вчера, было серенькое осеннее утро. Причем здесь оно было сереньким в буквальном смысле.

Квартал, по которому мы ехали, не пострадал, если не считать паникующих людей на улицах. Они рассовывали свой скарб по багажникам старых машин, куда-то торопливо шли, одна женщина просто стояла посреди улицы и рыдала, прижимая к себе маленькую собаку. Та виляла хвостом, тревожно навострив черные уши. А вот место, где мы оказались, было совершенно лишено красок, да и вообще от него мало что осталось. И все равно я его узнала.

Это был один из фасадов здания, которое называли Никольскими рядами: огромный, на целый квартал, старинный рынок, весь первый этаж – просторная аркада. Когда-то я закрыла здесь дверь, за которую Клан пытался выкинуть прохожего. Я помнила, что рядом с этим рынком есть пересечение то ли рек, то ли каналов, но мы сейчас были от них далеко, вряд ли Антон в его-то состоянии дотащил бы сюда воду. Фасад я помнила бледно-желтым – сейчас то, что от него осталось, было серым. Из машины мы вышли поодаль, пешком добрались до разлома и остановились у его края. Он шел широкой линией, разрезая прекрасное здание пополам.

Дверь была на уровне крыши – тут бы и раздвижная пожарная лестница не помогла. Вокруг во все стороны тянулось много метров пустоты, далеко внизу – земля и обломки, вдалеке, по бокам – остатки здания. Дверь сияла синим, как драгоценный камень, который сам взорвал вокруг себя сейф.

Зрелище было пугающее, но я твердо велела себе сосредоточиться на том, о чем много думала долгой ночью, ощущая рядом мерно дышащее тело Антона. И бешеные двери, и прореху в Страже создала я: какая-то часть меня, которую я изгоняю, презираю и пытаюсь скрыть даже от себя. Но я же создала в этой фантазии все прекрасное и доброе, что сейчас хотела защитить: улицы, людей, артефакты.

Вспомнить забытое я смогла, когда почувствовала себя сразу всеми своими версиями – вдруг поможет и теперь? И я смотрела, не отводя глаз, на дело рук своих. Разлом продолжал осыпаться мне под ноги, и я сделала несколько шагов назад. Если прислушаться, вокруг можно было различить слабый гул голосов. Сегодня воскресенье, жители настоящего Петербурга гуляют по нарядной улице и понятия не имеют, что творится у нас на том же самом месте.

Я вытянула вперед руку, пытаясь коснуться двери через огромное расстояние, которое нас разделяло. «Мы не враги, – подумала я. – Все, что есть в этом мире – часть меня. Это все я. И дверь – тоже». Белла и Павел стояли за моей спиной неподвижно, как статуи. Я думала, никто и никогда не будет добр ко мне, потому что однажды я подвела папу, он ушел из-за меня, но сейчас, здесь… Ко мне были не просто добры – мне доверяли свою жизнь, а это куда больше.