Книга Осторожно, двери открываются, страница 43 – Екатерина Соболь

Глаза у Антона комично округлились. Он точно не ожидал вызова так скоро, но ха, двери любят меня!

— Сиди, – приказал Антон. – Ты сейчас не в себе, разберусь один – как-то мы тут жили и до тебя.

Встать я не смогла, как ни пыталась, – мои ноги теперь слушались Антона куда больше, чем меня. Это его так развлекло, что в кои-то веки он не побежал на вызов сломя голову. А потом вытащил почталлион, чтобы узнать адрес, – и лицо у него словно заледенело.

— Что там? – жадно спросила я, потому что молчать-то он мне не приказывал.

Антон не ответил, но я успела глянуть на экран. Там было написано: «Сад Сен-Жермен». Какое сказочное название! Антон сунул ретроаппарат в карман, вытащил из шкафа чью-то оранжевую куртку, которая с трудом на него налезла, и пошел на выход.

— Нечестно! – крикнула я вслед. Все в зале повернулись в мою сторону. – По уставу ты должен за мной присматривать. Я с тобой!

— Ты мне там не нужна.

Он ушел, а я со стоном откинулась на спинку стула. Закрыть три двери казалось легким делом, пока в игру не вступил дурацкий шалун. И тут мне пришла в голову гениальная мысль.

— Извините, – сказала я мрачному мужчине, сидевшему за пару столов от меня. Он заметил меня и нехотя снял наушники: устаревшие, с проводом. – Пожалуйста, прикажите мне встать и делать, что хочу.

Мужчина глянул на меня с сомнением, но, похоже, уже привык ничему не удивляться и слово в слово повторил, что я просила. Я почувствовала ту же непреодолимую тягу исполнить приказ, как было с Антоном. Уф! Значит, указания принимаются не только от него, а вообще от любого, кто мне что-нибудь повелит.

Я вскочила, натянула свою желтую куртку – какое счастье, что я в прошлый раз ее забыла и она осталась сухой! На ногах по-прежнему были тапочки Антона размером с небольшие лыжи, но уж лучше так, чем надеть размокшие от воды ботинки. Увы, бежать в тапках не получилось. Я схватила их и помчалась на улицу босиком. Ай, как же холодно! От первого контакта голой пятки с брусчаткой я зашипела, но рванула вперед, увидев, что машина Антона как раз трогается с места.

— Чтоб тебя! – заорал Антон, когда я бросилась наперерез и уперлась руками в капот.

Он резко затормозил, но меня все равно толкнуло назад. Пропустив его длинную, полную ругательств речь мимо ушей, я подобрала тапки, которые выронила при столкновении с машиной, и начала дергать пассажирскую дверцу. Похоже, открыть ее Антона заставило то, что еще пара рывков – и дверца бы отвалилась.

— Ты рехнулась? – прошипел Антон, когда я села и начала отчаянно тереть промерзшие голые ступни.

— Давай! Быстрее доедем – быстрее закроем, ну!

От удивления он, кажется, подзабыл, что может приказать мне выйти, и рванул с места. Мы объехали пробки по незнакомой улице и вылетели на тот же проспект, что и в прошлый раз. Я даже название его выучила: Литейный. Видимо, округ, которым ограничивались владения Антона, был назван в честь этой невероятно пышной улицы с трамвайными путями посередине.

— Когда доберемся, слушайся меня во всем.

— Как будто я этого не делаю! – фыркнула я, и Антон тихо зарычал.

До места мы доехали в гробовом молчании. Потом Антон по своей доброй традиции бросил машину поперек тротуара и выразительно посмотрел на мои ноги в домашних тапочках.

— Не отходи от меня ни на шаг, – сказал он, пока вылезал, и я почувствовала непреодолимое желание идти, наступая ему на пятки.