Книга Уходя, закройте двери, страница 60 – Екатерина Соболь

Я пожала плечами, щурясь от солнца, которое ослепительно отражалось от воды. Темные очки сейчас были бы кстати.

— Не проверяла. Может, и могла, просто понять не успела. И вообще…

Я заколебалась. Доверять людям свои секреты и мнения – это не мое, даже Ева это говорила, но Антон вдруг снял очки, будто хотел показать, что внимательно слушает, и сердце у меня немного оттаяло.

— После того раза я не могла забыть про ваш город, – прошептала я, глядя ему в глаза. – Он мне снился, я про него все время думала. И у меня есть теория. – Я грустно улыбнулась. – Всегда хотела быть полезной. Когда я полезная, мне кажется, что меня замечают. Помогала маме, сестре. Пошла учиться на архитектора, как папа, – я не особо хотела, но идей других не было, да и вдруг он однажды к нам вернется, и ему станет приятно, что я типа… По его стопам пошла. – Я аж поморщилась от того, как жалко это прозвучало. – Помогать другим – это вроде как моя задача в жизни. Что, если ваш мир это почувствовал и выбрал меня? Поэтому и… как будто звал.

— Выбрал для чего? – одними губами спросил Антон.

— Для того, чтобы я спасла вас. Это место… Оно особенное. В нем есть магия, и она добрая. А Гудвин все тут развалил. В первый раз я сюда случайно попала. Ваш мир типа… Пожалел меня. Я думала, что умру, и он открыл для меня дверь. А потом наделил силой, чтобы я спасла его. – Щеки у меня стали горячими. – Так я думаю. Знаю, звучит самовлюбленно, но…

— Нет, – торопливо ответил Антон и слегка пихнул меня плечом. – Звучит очень… Логично. Обалдеть! И Гудвин знает, что ты все это можешь. Не пойму откуда, но все как обычно: Гудвин знает все. Он однажды приходил ко мне домой и сказал, что наш город ему принадлежит. Видимо, его люто бесит, что неизвестно кто может то же, что и он.

И тут блестящая идея, которой я так ждала, пришла ко мне. Я торопливо показала Антону на киоск с мороженым, который заприметила, еще когда мы сюда спускались: это явно было единственное место на импровизированном пляже, где можно перекусить.

— Давай по мороженому?

Я улыбнулась, щурясь от солнца. Антон безропотно ушел, а я все обдумала, глядя на воду. Он вернулся с двумя вафельными рожками, я вгрызлась в мороженое. Потом к моему лицу приблизилась рука Антона, я испуганно дернулась, но он просто надел мне на нос свои солнечные очки. Они были мне велики, и я их поправила.

— А то морщины себе заработаешь, – сказал он неожиданно легким тоном. – И Вадик тут же к тебе охладеет.

— Он ко мне и не нагревался, – сказала я, кусая вафельный рожок. – Кстати, что у вас у всех за отношения?

— Когда мама пропала, Белла за мной приглядывала, своих детей у нее нет. Но я был… – Он наморщился, вертя в руках мороженое. – Вредный. Огрызался, хамил.

— Надо же, как легко это представить.

— Иди ты. Она меня взяла к себе жить, я постоянно сбегал в нашу с мамой квартиру. Все боялся, вдруг мама вернется, а меня нет. А скоро она еще и Вадика взяла. У него родители алкоголики, обращались с ним так себе, а у него дар трюкача. В конце концов они пришли в Стражу, продали его за крупную сумму – я серьезно! – и с деньгами переехали из коммуналки в квартиру. Я слышал, даже пить перестали, но за Вадиком не вернулись. То есть вот настолько он им был не нужен. Вроде даже нового ребенка завели.