Книга Уходя, закройте двери, страница 61 – Екатерина Соболь

Он говорил все это со смесью злорадства и сочувствия. Вот теперь прояснилась вечная нота напряжения и близости, которая чувствовалась между Вадиком и Антоном – они что-то вроде приемных братьев.

— Белла тогда сама за него заплатила. Взяла его себе, растила, присматривала, так что он ее просто обожает. Она из него человека сделала, а то он был… Проблемный. А теперь посмотри-ка на него: ездит на вызовы, работает, только ноет много. Мы одно время жили все вместе, потом я окончательно ушел от них к себе, я… Я злой, работаю один и живу один. Думал, она оставит меня в покое, тем более у нее теперь Вадик. Но она по-прежнему за мной приглядывает. Еду вечно передает, звонит.

— Подожди, ты… Я думала, у тебя вообще никого нет, а у тебя, ну… Все равно, получается, есть семья.

— Они мне не семья.

— Почему?

— Потому что я этого не заслужил. И потому что я ненавижу Вадика. У него есть дар, он им управляет – ну, с переменным успехом, но не то что я. Он настоящий трюкач.

— И он всегда дает тебе свои волшебные жвачки, потому что ты его брат.

— Да ладно. Его Белла заставила. Когда я был маленький, я помогал трюкачу Литейного округа. Он старый был, потом умер, но я, бездарность, хотел работать в Страже, и Белла велела Вадику делиться со мной жвачками. Он меня тоже не переносит, а Белла просто слишком добрая, ей только над кем-нибудь покудахтать. Я старался быть полезным и никого не грузить. Но теперь я так подставил Стражу – такого даже они не простят.

— Простят, конечно. Тем более когда ты освободишь Изумрудный город от Гудвина. – Я широко улыбнулась и погладила свою сумку. Да, идея что надо. – Выставить Гудвина за дверь не вариант, он умеет возвращаться. Но раз уж у нас с ним много общего… Может, снежинка и его может изгнать навсегда? Пусть забудет ход сюда и проворачивает свои делишки в реальном мире – хотя бы вас в покое оставит.

Антон присвистнул.

— Это… гениально, – выдохнул он.

Но насладиться похвалой мне не удалось. Кое-что произошло.

Волшебной дверью меня было уже не удивить – удивляло место, где она открылась. Я таращилась на пульсирующую, пока что едва заметную дверь. Она была прямо посреди залива – а может, это у них море или река… Я стащила с носа очки Антона, чтобы разглядеть ее получше. Сунула в рот остаток вафельного рожка и торопливо зажевала – не пропадать же ему.

Я однажды видела – и даже закрыла – дверь посреди Фонтанки, но в тот момент река была замерзшая, так что оставалась хотя бы иллюзия, что дверь стоит на твердой поверхности. А этот сияющий прямоугольник, постепенно обретающий форму, стоял прямо на воде, и волны плескались о его нижний край. И он был очень, очень далеко от берега. Тут не помогут ни ключи, ни моя всемогущая рука. Одно дело пройти несколько метров по льду Фонтанки, а другое – плыть через неспокойную и на вид холодную воду. Там даже встать не на что, чтобы дотянуться до ручки! Я посмотрела на Антона, проверяя, шокирован ли он так же, как я. Ответ: да, и не только он. Народ на пляже тоже заметил дверь и с руганью и перепуганными криками начал разбегаться, хотя дверь выглядела вполне безобидной. Правда, недолго: от нее к берегу пошла волна, небольшая, но заметная на фоне мелкого плеска залива. Волна упруго докатилась до суши, будто ее гнал сильный ветер, и плеснула на бетон.