Книга Уходя, закройте двери, страница 64 – Екатерина Соболь

Мы помчались к машине прежде, чем я успела его спросить, как он ухитрился что-нибудь расслышать. Но, видимо, годы опыта даром не проходят. Когда мы добрались до машины на пустыре – теперь она была там в гордом одиночестве, – я услышала приближающийся шум мотора.

Наше облезлое авто с такой скоростью пронеслось мимо чистенькой тачки, которая свернула на пустырь, что времени на маневр у парней из Клана не было. Мы с космическим ускорением вылетели на ближайшую улицу. Портрет Журавлева с грохотом мотало по заднему сиденью: так и знала, что ему достанется! На месте Клана я бы даже время на погоню не тратила – попытают счастья в другой раз.

— Бесполезно спрашивать, не ты ли заставила дверь открыться прямо у нас под носом, да? – спросил Антон. – Насчет Гудвина идея крутая, но давай-ка с ней хоть до утра подождем. Надо отдохнуть, подумать. Нельзя к нему соваться без подготовки. И вообще, для начала Гудвина надо хотя бы найти.

Мне показалось, он тянет время, но я была не против – как же мне самой хотелось его потянуть! Когда разберусь с Гудвином – а я с ним разберусь, – Антон опять заведет свою песню под названием «Уходи».

Этот день казался бесконечным, но неуловимая нотка приближающегося вечера уже ощущалась – может, птицы летали ниже или оттенок света стал теплее. Искать Гудвина ночью, даже белой, не хотелось совсем. Я сама себя не узнавала – обычно я готова пахать до седьмого пота, а тут тянуло сказать, что у меня лапки и я ничего не могу.

— Да! – закивала я. – Точно. Завтра с новыми силами. И сухими кроссовками.

— Если они нас все-таки ищут и устроили засаду около моего дома, скрываемся. Если не ищут, завтра находим Гудвина, заставляем его сжать в руке снежинку, и он исчезает из города навсегда. Клан без него развалится, потому что они тупые, у них один мозг на всех, и это мозг Гудвина.

Сказав это, Антон впервые на моей памяти – торжественный день! – включил в машине не аудиокнигу, а музыку, правда, старую, как его душа. Солнце висело прямо над домами, и к городу, хоть и по-летнему медленно, приближалась ночь.

Мы доехали до его улицы, оставили машину у обочины и зашли в уютный двор с огромной елкой. Какой-то ребенок бесстрашно качался на качелях, не боясь, что рядом откроется дверь. Я вытащила с заднего сиденья портрет Журавлева – вроде цел! Антон вопросительно посмотрел на меня, и я рассказала ему историю про любимую передачу моего детства.

— Я тоже смотрел, – нехотя сказал он, зорко оглядывая двор. Засады не было. – Мама у них консультантом работала, там они с Журавлевым и познакомились. Ладно, давай.

Он забрал у меня портрет и понес его домой. В подъезде за ночь появилось новое объявление, копия вчерашнего. «Помогите, кто может! Собираю на артефакт памяти для бабушки. Этаж 3, квартира 7, Василиса». Антон привычно потянулся его сорвать, но я его остановила.

— Стой! А вдруг… Вдруг это он? – Я вытащила из сумки артефакт в виде брошки из незабудок. – Незабудки, соображаешь? Память! Может, сегодня наш день.

— Без отдела изучения мы этого не узнаем. Артефакты – слишком серьезная вещь, чтобы…

Но я уже так поверила, что этот прекрасный мир меня ни в чем не подведет, что взлетела на третий этаж. В этом старом доме на каждой двери была щель – видимо, для писем. Артефакты добрые, ничего плохого он не сделает – в крайнем случае появится у старушки какая-нибудь дурацкая суперспособность. Я бросила артефакт в щель. В квартире раздались шаги, потом недоуменное бормотание. Я приникла ухом к двери. Молодой женский голос, потом старый. Короткий «звяк» разбитого артефакта. Василиса, похоже, тоже решила действовать на свой страх и риск и вложила его своей бабуле прямо в руки. Потом раздался голос старушки: