Книга Уходя, закройте двери, страница 67 – Екатерина Соболь

— А она там есть? – заинтересовалась я.

— Есть, – с самой мрачной своей физиономией ответил Антон.

Я засмеялась – смех просто вырвался из моей груди, а потом я увидела то, чего не видела еще никогда. Антон улыбнулся. Невольно, будто сам этого не заметил. Я замерла, почувствовав от этой картины внезапную боль. Если бы его мать вернулась, наверное, он улыбался бы так постоянно.

— Ну чего опять загрузилась? – тихо спросил он, но улыбка все еще оставалась в глазах, и я не хотела, чтобы она исчезла из-за того, какая я мрачная зануда.

— Ничего! – Я широко улыбнулась. – Думаю, не устроить ли тебе полную проверку жилья. Вдруг ты засовываешь грязные носки под диван?

— Зачем? Их гораздо удобнее зашвыривать на люстру.

Он что, пошутил? Прямо взял и пошутил. И не спросишь ведь – он уже ушел в ванную. Я на всякий случай сбегала в гостиную, где он обычно спал. Вдруг там правда вся люстра в носках?

Нет, конечно. Люстра, кстати, великолепная – а потолки в царских хоромах Антона такие высокие, что и носок не добросишь. О, и у него на окне есть гирлянда. Надо же, какая романтика! Я вернулась на кухню, заварила чайные пакетики, расставила на столе кружки и печенье – больше никакой еды у Антона по-прежнему не было.

К чаю Антон вышел в кои-то веки не в шортах: переоделся в черные джинсы и очередную гигантскую футболку, на этот раз фиолетовую, с эмблемой незнакомого спортивного клуба. Какое-то время мы молча пили чай, не зная, куда смотреть, чтобы не было неловко. Потом Антон сказал такое, что я от неожиданности чуть не выплюнула чай.

— Я тут подумал… Можешь открыть дверь прямо здесь? Они тебя слушаются. Не знаю, как это работает, но факт.

— Опять отсылаешь меня? – Я разозлилась. – Сказала же: я помогу, и…

— Нет, нет. Просто… Где дверь, там и артефакт, сечешь? – Он положил локти на стол и качнулся ближе ко мне. – Ты за вчерашний день два раза получила артефакты, которые нужны были именно тем, кого мы встретили. Открой дверь и пожелай какой-нибудь мощный артефакт, который поможет нам победить Гудвина, тут же закрой ее – и готово! – Антон торжествующе откинулся на спинку стула. – Нельзя же идти к нему с пустыми руками и надеяться, что он просто скажет: «Окей, давайте сюда снежинку, исчезну-ка я из этого мира!»

Ну, кстати, звучит логично… Мне польстило, что Антон правда решил, будто я всемогущая, но…

— Здесь?! Двери все крушат, а ты хочешь такую у себя в квартире? Антон!

— Ты же ее сразу закроешь, тебе это раз плюнуть! И никто не увидит, чем мы занимаемся. Клан, даже если почталлион сработает, не успеет найти дверь. А я еще и баррикаду в прихожей сделал…

— Да это как фейерверки дома запускать!

Но Антон смотрел на меня пламенным взглядом – так, наверное, революционеры в начале прошлого века смотрели на Ленина.

— Ладно, – вздохнула я. – Мне нужно испугаться. Прямо… До отчаяния.

Антон задумался. Попытался скорчить страшную рожу, но я только рассмеялась.

— Может, тебе надо просто захотеть? – спросил он.

— Дома я полгода пробовала захотеть – не получилось.

— Ну так это там.

Он так сказал это «там», что сразу было ясно: ничего хорошего он про мой мир не думает, хоть и не видел его. С другой стороны, и то правда. Я встала.

— Если она разнесет тебе кухню… Ладно. Попробую.

Я закрыла глаза и попыталась испугаться. Представила, как Антон сжимает мои пальцы вокруг снежинки. Вспомнила, как один из клановцев в прошлый раз пытался меня поцеловать и я открыла целую кучу дверей, устроив в городе дверной апокалипсис. Ничего не произошло. На этой кухне мне было спокойнее, чем где-либо в мире.