Книга Уходя, закройте двери, страница 90 – Екатерина Соболь

Мы остановились в переулке напротив Стражи, и в очередной раз стало ясно: без трюкачей, закрывающих двери, город долго не протянет. На этой стороне проспекта высилось мрачное темно-красное здание, и в одной из его комнат за последние сутки явно появлялась шаловливая дверь. Ее уже кто-то закрыл, но трещина на фасаде и осыпавшийся угол здания теперь долго будут о ней напоминать.

— Как символично, – сказал Вадик. В его присутствии Антон всегда становился молчаливым и мрачным – то ли привык, что тот говорит за двоих, то ли правда настолько ему завидовал. – Клану теперь из всех окон на это смотреть. – Он всем телом развернулся ко мне. – Трюкачка, скажу честно: не верю я тебе. Будь у меня всесильный папочка, я бы не тусовался с какими-то лузерами. Извините, Павел Сергеевич, но это правда!

— Может, сюда глянете? – спросил Антон и ткнул пальцем в сторону здания Стражи. – Столько машин на парковке – встать негде. Гудвин что, всех своих сюда подтянул? Это усложняет дело. С другой стороны, Юсуповский раздолбали, так что куда им деться…

— Так, а план был просто войти и надеяться, что они не заметят? – спросил Вадик.

— Ну, теперь уже нет, – ответил Антон. – Вход в хранилище находится на перроне. Павел Сергеевич, а другого нет?

Я и забыла, что здание Стражи раньше было вокзалом – внутри об этом не так уж много напоминало. Тут есть прямо… перрон?!

— Есть вход через Императорский павильон, – безмятежно ответил Павел Сергеевич, который, кажется, обрел дзен. – Но поверьте, он закрыт не зря. Я пару раз заходил, и там творятся странные вещи. Вроде как в нашей комнате для писем.

И тут я кое-что вспомнила:

— Вадик, помнишь, я спросила тебя про Юсуфа, который письмами занимается? А ты сказал, что не знаешь его. Как это возможно? У вас в здании не так уж много народу.

Антон с Вадиком переглянулись.

— Письмами занимается комната с письмами, – вздохнул Антон. – Там никто не работает, это место живет своей жизнью. Туда относят письма, а дальше они сами себя по какой-то непонятной системе сортируют. Если недавно попадался артефакт, о котором кто-то просил, эти письма часто оказываются наверху стопки, но не всегда. У комнаты свои представления о том, что срочно, а что нет. Ребята из отдела изучения артефактов пробовали распределять артефакты сами, наплевав на это все, – фигня получается. Комната все знает, лучше ей верить.

— Но я видела человека, который там работает! И в феврале, и сейчас. Смуглый, седой, милый такой. Он читает все письма, даже предложил мне свое написать!

Все трое переглянулись так, будто всерьез опасались, что я сошла с ума. Я стащила садовые перчатки, чтобы не дополнять этот образ.

— И что ты попросила? – бесцеремонно спросил Вадик.

— Ну… – Плечи у меня опустились. – Узнать, куда делся мой папа, когда ушел из дома.

— Класс, – раздраженно ответил Вадик. – Ну, комната для писем не подвела. Ладно, все, заходим через Винокурцевский проезд. Надеюсь, Клан не привлекают прогулки по коридору между архивом и котельной.

— Коридор узкий, – сказал Антон. – Если там засада, меньше шансов выбраться.

— Делать им нечего, только ждать нас в этом жалком коридорчике!

— Их тут явно больше сотни человек, хватило бы и на коридорчик. А вдруг Гудвин правда знает все? И даже если нет, на их месте я бы расставил охрану не только у всех входов, но внутри, чтобы не привлекать наше внимание, если мы придем. И вооружил бы их быстрыми артефактами. И потратил какой-нибудь артефакт, который оповестит о приходе гостей, вроде тех, которыми они наверняка пользовались в Юсуповском.