Книга Уходя, закройте двери, страница 89 – Екатерина Соболь

И никаких цифровых онлайн-архивов… А в моем мире наверняка можно было бы такое проверить, не выходя из-за компа!

— Хранилище прямо в здании Стражи, картотека там же, – вставил Антон. – Быстрее всего пройти через главный вход, но безопаснее – в один из боковых. Предлагаю безопасность.

— А я предлагаю ворваться в центральный холл и крикнуть, что это ограбление! – воскликнул Вадик. – Ладно, шутка. По клановцам сегодня видно было, что Гудвин после встречи с трюкачкой устроил им головомойку. Они такие злющие, как будто у самих поджилки трясутся. Лучше их не доводить.

Павел Сергеевич встал и охнул: на этой табуретке у кого хочешь спина заболит. Белла сказала, что поможет всем собраться, и пошла в комнату, тяжело опираясь на костыль. Мне собирать было нечего, и я осталась на кухне уничтожать бутерброды. Небо за окном затянули облака, но солнце все равно просвечивало сквозь них. Какие же тут летом бесконечные дни!

— …Если это ловушка, так и скажу: «А я говорил!» – услышала я через стену голос Вадика и насторожилась. Так вот куда все ушли: совещаться без меня. – Да, она зайка, но теперь-то выясняется, что ее отец не только главный городской мафиози, он еще, может, и первую дверь открыл! Уж прости, даже в сказках злодеи любят своих доченек. А в реальности вообще покупают им бриллианты и крутые тачки.

Стены в этой квартире были тонкие – я услышала, как Вадик раздраженно выдохнул и продолжил:

— Мне кажется, она просто хочет пробраться в хранилище артефактов. Павел Сергеевич его откроет, трюкачка позовет своего папашу, и нас грохнут. Вот как все будет, помяните мое слово. Антоха, ты сам зимой говорил, что она расчетливая, хитрая и любит денежки!

— Это было в первый день знакомства, – сказал Антон. – А теперь Гудвин хочет убить ее. Отцы так не поступают.

— Сказал тот, у кого отца нет и не было.

— О да, ты-то эксперт по отцам. Напомни, за сколько твой продал тебя Страже?

На этом обмене оскорблениями оба, похоже, исчерпались и вышли в прихожую. Я быстро допила чай. Недоверие Вадика меня не обидело – на его месте я бы тоже себе не верила.

Когда мы вышли на улицу, оказалось, что погода испортилась окончательно. Промозгло, холодно, ветер с ног сбивает, но солнце по-прежнему ухитряется тускло подсвечивать облака. Антон сел за руль, Вадик мгновенно залез на переднее сиденье, будто хотел показать и мне, и Павлу Сергеевичу, кто тут главный. Павел Сергеевич покорно забрался назад, я устроилась рядом и натянула на ладони рукава толстовки, чтобы согреть свои ледяные лягушачьи лапки. Антон глянул на меня в зеркало заднего вида, полез в бардачок и бросил мне тканые перчатки для работы в саду.

— Больше ничего нет, – сказал он. – Пока печка прогреется, мы уже доедем.

Я натянула перчатки. Как ни странно, стало полегче.

— Они все в земле. Что ты ими делал?

— Закапывал свою гордость? – Вадик пихнул его в плечо. – Антон, соберись и мотор заводи!

Антон стартанул с места так резко, что Павел Сергеевич, которому явно нечасто приходилось с ним ездить, попытался пристегнуться ремнем безопасности. Ничего не вышло: машина была такой старой, что ремень ему не покорился.

— Я запомню эту поездку. Особенно если она будет последней в жизни, – сказал Вадик.

Антон включил аудиокнигу и вывернул звук на полную громкость.