Книга По ту сторону стены, страница 98 – Эйа Риверголд

— А вот и дверь! – завопил Отем, указывая кривыми дрожащими пальцами на облачные глыбы, напоминавшие дверной проем.

— Мы что, приземлимся на облако? – испуганно затрезвонил голос девочки, когда невесомая фигура Керсо проскользнула перед ней и спустилась прямо на пушистую подушку.

У Илис сжалось сердце, капилляры слиплись, воздух забился в горле, как только она увидела, что он сначала недоверчиво коснулся носком поверхности белоснежного одеяла, а затем все так же осторожно, но уверенно наступил обеими ногами.

— Здесь безопасно! Можно приземляться!

Отем встал на облако сразу следом за Керсо. Оно и вправду выдерживало их. Несмотря на престарелый возраст и хрупкую спину, отсутствие детской наивности и ребячества, Отем неприметно улыбнулся. Илис долгое время не видела такой улыбки, в особенности на его лице: она не была обычной. Нет, старик улыбался по-настоящему счастливо, зная, что за дверью его ждет жизнь мечты.

Он сделал широкий шаг вперед, все еще не выпуская из рук воздушного змея, как бы до сих пор полностью не доверяя облаку. Убедившись, что глаза и ноги его не обманывают, он отпустил ленту, дал змею шанс выскользнуть из его ладоней и улететь ввысь. Хотя куда же стремиться тому, кто уже над облаками?

Следом за стариком на облачко приземлилась Илис. Она уверенно спрыгнула на небесный пух, словно перепутав его с кучей мягкого снега на зимнем дворе. Еще одна надежда в виде змея устремилась вперед, высоко-высоко.

— Мы стоим на облаке… – прошептала она

Карие глаза удивленно расширились. Илис закружилась на месте, а потом распахнула руки и повалилась назад – ее поймали нежные воздушные объятия. Конечно, не такие нежные и воздушные, как крепкие любящие объятия мамы, но, если закрыть глаза, можно вспомнить ее в любимом голубом платье, с накинутой на плечи теплой шалью, а еще представить ее в шерстяных валенках и с вязаными варежками, вспомнить ее уютный, родной запах волос, от которых так и веяло свежим хлебом, оттого что она сихратовскими днями и ночами пекла в булочной хлеб. А если напрячь память, то в голове промелькнет то, что она любила нежно говорить: «Люблю тебя, все будет хорошо». И тогда мягкость и невесомость облаков можно было бы спутать с ее объятиями.

Керсо подолгу глядел на горизонт. Похоже, он давно не видел мир с такой высоты. Ветер легонько трепал его волосы. Керсо расслабил плечи и вдохнул приятный воздух.

Нарушая его блаженство, Отем махом пролетел мимо. Торопясь и даже не оглядываясь по сторонам, забыв про осторожность и то, что его держит неосязаемое облако, он смело подбежал к двери. Крохотный облачный проход тут же увеличился под потоком встречного ветра так, что старик смог пройти.

— Я же говорил… дверь!

Отем исчез за облачным проходом. Илис и Керсо последовали за ним. Они втиснулись в дверь и наконец оказались в долгожданных Грезах.

В нескольких шагах перед Илис стоял высокий замок, напоминавший брошенную кем-то колесницу с пятью башенками, носики которых стремились проткнуть натянутое небо.

На конце каждой башни вместо развевающегося на ветру флажка стояло одно из тех изобретений, которые изменили жизнь всего человечества. На первой сидел серебряный самолет, готовый взлететь в небо. На конце второго купола – миниатюрная машинка, брошенная наигравшимся ребенком. Третья башня поднимала пустой нос в небо, а четвертую украшал большой пассажирский лайнер. И завершала парад ракета, стремящаяся не к вечному небу, а носом указывающая куда-то вправо.