Книга Воровка памяти, страница 41 – Джоди Линн Андерсон

Несколько секунд я сидела за столом, борясь с охватившей меня завистью.

«Возьми себя в руки, солнышко», – сказала я себе.

Затем я взглянула на часы. Было уже одиннадцать.

Незадолго до полудня я села на велосипед и, натянув на себя огромный мамин дождевик, потому что у меня не было своего, прямо под дождём покатила к больнице. Любимый фонарик я повесила на шею, на удачу.

У знакомого старого указателя «ЛЬНИ СВЯТОГО ИГНАТ» я свернула с пандуса на извилистую дорогу через лес. Вокруг не было ни души, и я снова пожалела, что со мной не было Джерм, потому что рядом с ней я всегда чувствовала себя минимум на 75 процентов смелее, но я собрала волю в кулак и поднажала на педали. Джерм всегда говорила, что, когда ей страшно, она думает о желейных медвежатах, политых кетчупом, и испытывает такое острое отвращение, что страх притупляется. Но со мной это не сработало.

Меня пугали одиночество и пустота вокруг, усиленные сейчас дождевым сумраком. Мама наверняка тоже испытывала нечто похожее, когда шла сюда перед родами: будто она отправилась на край света, чтобы там спрятаться.

Я всё ехала и ехала, и уже начала думать, что никуда так и не приеду, как вдруг после очередного поворота из-за деревьев показалось больничное здание.

Я притормозила и постаралась отдышаться.

Неудивительно, что Гомер считал это тупиком.

Когда-то под эту больницу специально вырубили часть леса, но теперь её стены частично осыпались от старости и напоминали старые зубы. Тёмные пятна сажи, расползающиеся по белому камню, указывали на старый пожар. Всё здание заросло плющом и мхом, двери крест-накрест пересекали жёлтые ленты, хотя большинство успели оборваться и лежали на цементном полу. Когда-то ухоженные лужайки напоминали дикие луга, часть окон была заколочена. На одном висело судебное уведомление о лишении собственности. Все поверхности от такой влажности заросли грибами.

Именно здесь непонятно как меня спасли. Жаль, места не могут, как люди, делиться своими воспоминаниями. Или в «Руководстве» со всеми его чудесами записано иное мнение на этот счёт?

Я сделала глубокий вдох и зашагала по высокой траве к парадным дверям, открытым, несмотря на предупреждающие ленты. Остановившись у порога, я наклонилась вперёд и заглянула внутрь.

Пол пустынного коридора был усыпан потемневшими и съёжившимися от воды бумагами, здесь же валялось несколько металлических подносов. Я осторожно шагнула внутрь и пошла мимо палат со сваленным в углах старым постельным бельём. Под ногами хрустела стеклянная крошка. Почти сразу я поняла, что ничего тут не найду – ни записей, ни каких-либо свидетельств жизни бывших посетителей больницы. Даже местные привидения, по словам Гомера, ничего не знали.

В дальней части здания я обнаружила палаты, когда-то относившиеся к родильному отделению, и заглянула в каждую из них. Когда-то их стены были белыми, но сейчас они посерели. Осторожно ступая между разбросанными на полу одной из палат подносами и кружками, я вышла во внутренний дворик.

Побродив немного по мощёным дорожкам, я обернулась. Над входом в пустующее здание висели старые сломанные часы. У меня упало сердце. Мне ни за что не найти здесь ответов на вопросы, что произошло той ночью и как маме удалось спасти меня от ведьмы.