Книга Воровка памяти, страница 42 – Джоди Линн Андерсон

Я вернулась домой уже вечером, и, катясь на велосипеде по подъездной дороге, наблюдала за скользящими по Уотерсайд-роуд привидениями. Свет в чердачном окне, где всегда сидела мама, указывал мне путь, как маяк. У крыльца несколько призраков резались в карты. Двое призрачных детей играли в догонялки во дворе. Все они приветливо мне кивнули.

В гостиной я наткнулась на женщину с вязаньем и прачку, обсуждающих на диване знакомого призрака, умершего от укусов пчёл, и как сильно это отличается от смерти от брюшного тифа.

Я ушла на кухню, чтобы приготовить ужин, и почти перестала их слушать, хотя отдельные реплики всё же долетали.

— Знаешь, Умелица Агата, говорят, после неё от деток остаются одни голые косточки, – сказала прачка.

— Вовсе нет, – возразила женщина с вязаньем – по всей видимости, Умелица Агата. – Но я точно знаю, что она варит людей в котле. Он висит на ветках большого пустого дерева, где, как мне рассказывали, она прячется.

Похоже, Эбб не преувеличивал, когда описывал привидений как страшных сплетников, полных суеверий. Если они не обсуждали погоду или друг друга, то обменивались безумными теориями о ведьмах, Богине Луны и о том, что скрывается по ту сторону розовой дымки. В этом нагромождении диких слухов и фактов отделить одно от другого было невозможно.

— Она скрывается в вулкане на Гавайях, – сказал кто-то с другого конца комнаты. Обернувшись, я увидела, что у дивана остановился моряк в жёлтом дождевике. – Её бросили здесь, потому что она потеряла нечто, что есть у всех остальных, с помощью чего они могут добраться до своего убежища, и она застряла на Земле. Я знаю об этом из нескольких источников, которым можно доверять. – Он смущённо покосился на меня. – Прости, тебе наверняка неприятно это слышать.

— Что тебе известно, Мокрый? – спросила Умелица Агата.

— Вы же говорите о Воровке Памяти, – поборов нервозность, сказала я, и они все повернулись ко мне. – Это её бросили здесь, и она не может отправиться к остальным?

Женщины на диване со значением переглянулись, и я насторожилась: вот бы узнать от них, где прячется Воровка Памяти, тогда бы осталось только придумать, как её одолеть, и найти её раньше, чем она найдёт меня. Ещё бы понять, что в их болтовне правда, а что – ложь.

— Не забивай себе голову, – сказала Умелица Агата. – Я уверена, что всё будет хорошо.

И они снова переглянулись с таким видом, будто на самом деле в это не верили.

«Никудышные из вас актрисы», – подумала я.

В этот момент в комнату влетел ещё один призрак и, глядя на меня, зашептал что-то женщинам.

— Вот как? – изогнула бровь Умелица Агата.

Я вздохнула, смиряясь с тем, что стала бессрочным объектом их сплетен, и после недолгого колебания спросила:

— Что?

— Тебя видели едущей на велосипеде от больницы Святого Игнатия после заката.

Я кивнула. С раздражением. Мне не понравилась мысль, что все знают обо всех моих делах.

— Ну, хорошо, что ты не осталась там после темноты, – сказала Умелица Агата. – Ещё не хватало, чтобы Убийца поймал тебя так далеко от дома. Так и со страху помереть недолго.

У меня мурашки побежали по коже:

— Убийца?!

Прачка и Умелица Агата кивнули.

— А он там что забыл?

— О! – Умелица Агата помахала в воздухе клубком пряжи. – Ну, он всегда либо там, либо здесь. Шатается туда-сюда ночь напролёт.