Книга Испытание империи, страница 165 – Ричард Суон

— Вы арестовали Императора. Объявили себя регентом. Вы зачищаете сословия, рушите древние институты государства, пытаете сектантов – и крайне жестоко, надо заметить, – а теперь прибегаете к древним языческим практикам ради убийства врагов.

— Кровь богов, Хелена, ты говоришь так, будто я враг!

— Вы враг самому себе! – выкрикнула я. – Мы представляли силы порядка, стояли за верховенство закона. Что с нами стало?

— Нам обязательно возвращаться к этому разговору? – спросил Вонвальт измученным голосом.

— Никогда я не смогу думать иначе. Что бы я ни увидела. Что бы ни вытворил Клавер со своими пособниками. Какие бы ужасы ни открылись мне в священных измерениях – и уж поверьте, я их насмотрелась на тысячу жизней. Я не хочу становиться такой. Не хочу уподобляться этим людям. Я хочу остаться порядочной. Хочу, чтобы мы победили благодаря порядочности.

— А что, если у нас не получится? – мягко спросил Вонвальт.

— Лучше умереть, служа закону, чем служить режиму, который им пренебрегает, – процитировала я.

Вонвальт чуть слышно хмыкнул. На краткий миг я увидела в нем того человека, какого знала прежде: человека, который в иное время пришел бы в восторг оттого, что я помню это безвестное изречение. Словно солнце на мгновение проглянуло сквозь облака.

— Рудольф Бликс, – проговорил он.

Мы замолчали, утомленные схваткой и друг другом. Но я так и не рассказала о том, что узнала.

— Это Рамайя, – сказала я после долгой паузы.

Вонвальт как будто не поверил мне.

— Рамайя? Прародитель? – переспросил он. – Из Книги Историй?

— Это он пытался вселиться в меня. Он и есть покровитель Клавера.

Вонвальт помотал головой.

— Нет. Быть такого не может.

— Выходит, что может, – отрезала я.

— Будь я проклят! – прогремел Вонвальт.

Он уставился в пол и снова погрузился в молчание.

— Кровь богов, – прошептал он затем. На моей памяти он никогда еще не был так близок к отчаянию. – Я не могу… мне это не по силам.

— Выбора у нас нет, – ответила я без выражения.

Он покачал головой.

— Мне просто не хватит мужества, Хелена. Не говоря уже о знаниях. Рамайя – не просто высший демон, это один из военачальников самого Казивара.

— Знаю. Я видела, как он… впился в Клавера. Рядом с Разбитой Тропой.

Вонвальт посмотрел на меня в замешательстве.

— Что ты имеешь в виду?

— Я видела Клавера в загробном мире. Реси привела меня на Разбитую Тропу, и… – я пожала плечами. – Он был там. Эхо его души. Креатура. Я прикоснулась к нему и увидела его жизнь. И в конце появился Рамайя. Прилип к нему, как паразит.

Вонвальт качнул головой.

— Для чего Реси привела тебя туда?

— Я не уверена, что это она.

Я рассказала ему обо всем, что видела, – о Стражах Святилища, о золотых рунах, об эхе Клавера и его жизни… Вонвальт слушал в изумлении. Трудно было понять, что из этого он утаивал от меня годами, оберегая мой рассудок, а с какими аспектами загробной жизни он оказался совершенно незнаком. Вонвальт был обескуражен и раздосадован, когда Клавер натравил на него Муфрааба, но его как будто совсем не удивило, что подобное возможно. И казалось, он по крайней мере не ставил под сомнение существование таких мест в священных измерениях, хоть и не бывал в них сам. Но, думаю, он не ожидал, что их существование окажется настолько буквальным.