Книга Испытание империи, страница 166 – Ричард Суон

Когда я закончила – а чтобы рассказать обо всем, понадобилась уйма времени, ведь разворошить воспоминания о тех событиях – все равно что взять нож и рассечь швы на свежих ранах, – Вонвальт растер лицо ладонями. Он долго хранил молчание, но когда заговорил, то первой же фразой поверг меня в смятение:

— Я сталкивался с ним.

— Что?

— С Рамайя. Я уже сталкивался с ним, в Банискхейвене. Лет десять назад, может, больше.

— Вы это всерьез?

Вонвальт тяжело вздохнул.

— Еще бы. Я разбирал одно дело с другим Правосудием – леди Сокол. Она хотела вступить в разговор с трупом тамошнего барона. Он поедал людей… не помню точно, но, кажется, убивал их, после чего поедал мозги, или что-то в таком роде. – Вонвальт помедлил и задумался. – Я предостерегал ее. Вступать в контакт с больным разумом всегда чревато.

— И все-таки она это сделала?

— Да, она это сделала. И там был он.

— Рамайя?

Вонвальт кивнул.

— Его влекло к обезумевшей душе, точно рыбу к прикормке. И ему… не понравилось, что его потревожили.

— Что он собирался сделать?

— Прибрать душу барона. В этом его предназначение.

— Реси говорила то же самое. Казивар и другие пожинают людские души. Поэтому Рамайя стремится проникнуть в наш мир. Завладеть мной.

— Кровь богов. – Вонвальт вновь растер лицо руками. – Я так долго обманывал себя в том, насколько серьезно положение, что почти поверил в это. Элементаль, низший демон, дух, инкуб, друд – с ними я могу справиться. Но только не с Рамайя.

Он замолчал. Свеча почти догорела, и нам вовсе не хотелось оказаться в кромешной тьме. Вонвальт зажег вторую свечу. Я тоже молчала. Отчаяние Вонвальта было заразительным.

— Как он выглядел? – спросил Вонвальт.

— Кто?

— Рамайя.

У меня сжались внутренности, стоило лишь подумать об этом. На мгновение мне даже показалось, что меня вот-вот стошнит.

— Прошу вас, – проговорила я, опершись рукой о каменный пол. – Больше не просите меня об этом. Если вам так хочется выяснить, можете сами отправиться туда.

— Ты права. Прости, что спросил. Считай это профессиональным любопытством.

— Для вас это профессиональное любопытство, а для меня – гибель. Это пожирает меня. Я бы уже покончила с собой, если бы не осознание, где я могу оказаться.

— Не вздумай! – прогремел вдруг Вонвальт, так что я вздрогнула. Он указал на меня трясущимся пальцем. – Не смей этого делать. Ты нужна мне.

— Я не ваша собственность! – крикнула я. Злость, страх и мучительная боль переполнили меня и хлынули наружу потоком эмоций. – Понимаете? Я вам не принадлежу!

Мы смотрели друг на друга, облаченные в доспехи, перепачканные кровью. Если бы три года назад кто-нибудь представил мне эту сцену, запечатленную в картине, я бы просто расхохоталась, настолько безумно это выглядело.

— Что ж, ты выразилась предельно ясно, – проговорил Вонвальт.

— Это вы предельно ясно выразились. Вы постоянно держали меня на расстоянии. Неудивительно, что там я и осталась.

— Я сожалею об этом.

— Мы оба будем всю жизнь сожалеть.

У Вонвальта был такой несчастный вид, что казалось, он вот-вот расплачется.

— Подозреваю, ты права, – только и сказал он.

В конце концов мы встали и покинули это жуткое место.