Книга Испытание империи, страница 221 – Ричард Суон

Граф Майер погиб, ворчун герцог Гофман тоже. Столь много сделавшая капитан Райнер была тяжело ранена на улице Александры Доблестной и скончалась через две недели. Барон Хангмар, спасший Вонвальта в Долине Гейл и последовавший за ним здесь, в Сове, получил тяжелые увечья и прожил калекой еще несколько лет.

Ллир кен Слейнедаро, бригалийская военачальница, которая повела в бой лучшие силы язычников, выжила и заработала еще несколько шрамов – к впечатляющему числу уже имеющихся. Я была рада узнать, что и сэр Герольд уцелел, хоть это меня и удивило, поскольку сражался он в самых тяжелых сценах.

Так странно выжить и жить дальше, тогда как многие другие погибли. Казалось неправильным наслаждаться жизнью после них, видеть, ощущать и осязать, слышать, терпеть и переживать то, чего они уже не могли – и никогда больше не смогут. В то время как все вокруг радовались, что пережили эти исторические события, и не видели в этом ничего иного, кроме возможности обмениваться историями о войне, я чувствовала лишь… вину. Тяжелый груз вины.

Но я вынуждена была нести его.

* * *

Столько дел, столько вопросов требовали внимания Вонвальта, что я вновь увидела его лишь через неделю. Произошло это на совете в кабинете Императора. Там собрались хаунерские лорды, которых я знала только в лицо, выступающие от имени своих убитых сеньоров. Наиболее заметной из всех была капитан Ллир. От меня не укрылось, что ее присутствие было не по вкусу сованцам, вопреки всему, что драэдисты сделали для их спасения. Будь на их месте Майер, Гофман и Хангмар, атмосфера царила бы совсем другая.

Кроме того, присутствовали Цубери, Ран-Джирика и Кимати. Я этого не видела, но последний, вероятно услышав – или учуяв – приближение своих собратьев, покинул Дворец и тоже вступил в сражение. Казар Киарай располагался далеко на юге, и регулярно их видели только храмовники, поэтому появление волколюдов в столице вызвало немалое оживление среди горожан.

Были там и Северина фон Остерлен с Лютером де Рамбертом. Я была рада видеть обоих, но нам пока не выпало возможности толком поговорить.

Больше всего на этом совете бросалось в глаза отсутствие доспехов. Я так привыкла видеть всех в кольчугах, латах и сюрко, с мечами на поясах. Теперь же на всех была повседневная одежда: дублеты и чулки, головные уборы, на казарах – саронги. Голову фон Остерлен покрывал платок, как это бывало в мирное время, и казалось примечательным, что маркграфиня сохранила верность неманизму после всего, через что ей довелось пройти.

— Милорд, что насчет священника? – спросил Вонвальта кто-то из молодых хаунерских лордов.

Вонвальт, непривычно маленький без своих пышных доспехов, кивнул словно самому себе. Лицо его стало бледным и осунулось. Управление делами Империи явно не шло ему на пользу.

— Я собираюсь судить его.

Было заметно, что собравшимся это не понравилось. Многие пытались убедить Вонвальта, что Клавера необходимо убить, и как можно скорее – так настойчиво, что даже я стала сомневаться в собственном убеждении. Однако Вонвальт принял решение, а когда Вонвальт принимал решение, никакая сила в известном мире не могла его поколебать.

— Магистрат распущен. Вы намерены восстановить его?

Вопрос задала фон Остерлен, и он не был лишен остроты. Теперь, когда непосредственная угроза была устранена, оставалось разобраться с болезненным вопросом легитимности Вонвальта. Вооруженный переворот не стал бы чем-то новым для Совы, и в прошлом немало правителей добилось власти при помощи оружия. Но хоть Вонвальт, без сомнения, спас город и был одним из очень немногих, кому доставало прозорливости вкупе с жестокостью, чтобы сохранить его, тихая и необъяснимая смерть Императора вызывала недоумение среди самых преданных ему людей.