Книга Испытание империи, страница 218 – Ричард Суон

— Хелена, этот человек не выйдет отсюда живым.

Я положила руку ему на предплечье.

— Кто знает, что у него за последователи? Кто разделяет его убеждения? Сколько людей потребовалось, чтобы это вообще произошло? Человек вроде Клавера не существует сам по себе. Клавер всегда говорил только то, что хотел, и действовал лишь по своему усмотрению. А теперь вы позволите ему умереть на собственных условиях?

— Едва ли это его условия…

— Послушайте! – сказала я сурово.

Вонвальт замолчал, словно я отвесила ему затрещину.

— Если убить его сейчас, все его прегрешения и ошибки умрут вместе с ним. Обнажите их. Предайте его суду. Вы сами знаете, так будет правильно. И если наказание – смерть, так тому и быть. Но, убив его здесь, не на глазах у народа, вы не остановите гниения. Вы лишь превратите Клавера в мученика.

Вонвальт смотрел на меня несколько долгих секунд. Затем перевел взгляд на Клавера. Тот, даже покрытый синяками, выглядел довольно бледным. Он потел, истекал кровью и дрожал. Жалкое, ничтожное существо. И все же нельзя было отрицать его значения.

Мы с Вонвальтом обернулись: в храме стало заметно тише. Казары завершили расправу над храмовниками и теперь стояли, тяжело дыша. Их шерсть, доспехи и набедренные повязки были запачканы кровью. Тем временем верные Зюденбургу храмовники обходили своих бывших собратьев и безжалостно добивали уцелевших.

К нам подошла Северина фон Остерлен, воплощение самой стихии, какой я знала ее в прежнее время.

— Лучше поздно, чем никогда, – сказала она как ни в чем не бывало и кивнула на Клавера. – Собираетесь его убить?

Вонвальт взглянул на священника, затем на меня.

— Нет, – ответил он. – Я буду его судить.

Вонвальт как-то сказал мне, что сованцам удалось построить Империю, потому что в одном они превзошли остальных – в логистике. Они понимали, что успех военной кампании заключался не в стратегии, а в снабжении.

Если подготовку к обороне Совы сравнить с кротовой кочкой, тогда устранение последствий битвы было горой.

Своевременное вмешательство казаров и храмовников Зюденбурга переломило ход сражения, в этом не было никаких сомнений. Однако они не просто перебили десять тысяч человек. Клавер был схвачен, его сверхъестественные силы рассеялись, а жрецы полопались как перезрелые дыни, но нам предстояло еще много работы по обеспечению безопасности в городе.

Изнуренная многочисленными испытаниями, как в мире смертных, так и в священных измерениях, я не представляла, откуда взять силы на то, что требовалось проделать. Но, как и во всех государственных делах, выбора не было.

Прежде чем Клавер успел истечь кровью, люди фон Остерлен увели его, чтобы обработать раны. Священник был слишком бледен и подавлен тяжестью поражения, чтобы дать выход той ненависти, что он таил в себе. Тело леди Фрост вынесли ее уцелевшие телохранители, но сделали это аккуратно и с большим почтением.

Я окинула взглядом сцену побоища. Храм был полон звуков, стонали, плакали и кричали сотни раненых и умирающих. Кровь заливала пол, и я невольно вспомнила дворец Рамайя.

Вонвальт, фон Остерлен и краагсман Цубери принялись обсуждать множество вопросов, требующих внимания. Но мне участвовать в этом не хотелось.