Книга Испытание империи, страница 242 – Ричард Суон

* * *

Я покинула Зюденбург в хорошем настроении.

Я сказала фон Остерлен, что мне достаточно защиты Генриха, но, если Республика заключила мир с Ковоском, это не значило, что саэки в Пограничье перестали ненавидеть сованцев. Несколько раз я замечала в отдалении небольшой отряд храмовников в белых сюрко, которые следовали за мной и следили, чтобы я не пострадала. Как бы беззаботно я ни относилась теперь к собственной жизни, долгими прохладными ночами меня утешало осознание, что они где-то поблизости.

Наконец впереди показался Керак. Даже с расстояния в милю было видно, что замок разграблен. С уходом храмовников жители Пограничья осушили ров, взяли остатки черного пороха и разрушили стены. Всюду, куда ни падал взгляд, были видны следы обширного мародерства.

Я приближалась медленно и осторожно. Низкие серые облака давили своей тяжестью. Наверное, я бы не удивилась, если бы увидела демонических существ на стенах, но, как и в Баденбурге, в крепости никого не оказалось. Я словно стояла на краю света и не могла представить, каково было гарнизону храмовников Цетланда еще дальше на юге.

Некоторое время я бродила по крепости. Удивительно, до чего далеко пожар распространился из внутреннего святилища и сколько ущерба причинил собору. Даже если бы Клавер победил, Кераку потребовалась бы полная реконструкция.

Все, что представляло ценность, забрали саэки. Не осталось ни единого меча, ни доспехов, ни щитов, ни инструментов. Кладовые и амбары были пусты. В колодцах оказались мертвые козы, что было досадно, поскольку я намеревалась пополнить запас воды. Кроме того, кругом хватало трупов. По большей части храмовников. Попадались также саэки и останки других, жутких существ. Керак представлял собой мавзолей, и мне не хотелось проводить там больше времени, чем требовалось.

И все-таки мне пришлось довольно долго искать то, что я хотела найти. Дольше, чем я рассчитывала. Я не хотела спать среди старых камней крепости, но также мне не хотелось оставаться на равнине после наступления темноты. В обнимку с Генрихом я забилась в угол возле сторожки, у небольшого костра, и проспала несколько часов в ожидании привидений.

В ту ночь мне приснился странный сон. Я видела Брессинджера. Это был не столько сон, сколько старое воспоминание, когда он учил меня чистить лук по особой грозодской технике. Я хорошо запомнила, потому что это было первое, что он сделал. Вонвальт подобрал меня в Мулдау, и Брессинджер встретил нас днем позже. Я опасалась его ужасного отношения ко мне, но он оказался добр, на свой грубый лад. Перед самым пробуждением меня охватило чувство нежности и успокоения, и, когда я открыла глаза, брезжил серый рассвет, и Генрих жался ко мне и слизывал слезы со щек.

Тогда я поняла, куда следует идти. Это была часовня, где мы с Брессинджером и сэром Радомиром сражались против Клавера. Внутри было прохладно и сухо, и украшения по большей части сорваны. Но в углу лежали останки человека. У него была одна рука, на костях голеней и бедер различимы следы ран, от которых он умер. Останки помещались в одолженной кольчуге храмовника и белом сюрко с черным крестом. Я провела по ним рукой и тихо заплакала, злая оттого, что его тело здесь. Его перетащили сюда, из-за рва, где он скончался на моих руках. Для чего? Ради какой жуткой цели?