Книга Испытание империи, страница 77 – Ричард Суон

— Полагаю, тебе было не до того. Я часто воздерживаюсь от торжеств, хотя… – фон Остерлен улыбнулась, вглядываясь в горизонт. – …но мои люди всякий раз ухитрялись что-нибудь устроить. – На мгновение она унеслась мыслями в прошлое и даже хмыкнула себе под нос. – Я тревожусь за Зюденбург. За своих людей. За Лютера.

Я задумалась, как там Лютер де Рамберт, правая рука фон Остерлен. Он помог нам с сэром Радомиром бежать из Керака, но я не видела его с тех пор, как мы покинули Зюденбург. Как и маркграфиня, он был немногословен, стоек и благочестив.

— Вы вступили в орден святой Саксанхильды, – напомнила я в попытке переключить ее мысли.

— Да, – отозвалась фон Остерлен. – Я получила хорошее воспитание, но была далеко не единственной в семье. Мои сестры избрали для себя ремесла, один из братьев служит в Легионе, командует гарнизоном в Йеликабурге, второй брат погиб в Рейхскриге. До полного набора оставалась лишь церковная служба – это была старая шутка: в Сове, особенно в кругах знати, считалось престижным, если кто-то из детей осваивал ремесло – аптекаря, лекаря или законника, другой поступал в Легион, а третий служил церкви. Это называлось пьолни, «полный набор». – Она пожала плечами. – Орден святой Саксанхильды – боевой орден, но, полагаю, тебе это известно.

Я кивнула.

— И мне пришлось по душе. Я проявила себя в воинских рядах, но еще лучше – в роли командующей. И в храме я сумела произвести должное впечатление.

— Я думала, вы искренне верили, – обронила я.

Я немедленно пожалела о сказанном, потому что фон Остерлен услышанное явно пришлось не по нраву, а мне так хотелось поговорить еще. Но после нашего разговора на балконе Данаи мне трудно было понять ее настроение. Тем более это вполне соотносилось с тем впечатлением, какое она производила на меня. В конце концов, фон Остерлен была умной и расчетливой женщиной. Такие люди редко проявляли религиозное рвение сверх того, что от них требовалось.

— Это было неуместно, – заметила фон Остерлен.

— Простите, – проговорила я с раскаянием. – Просто…

Храмовница досадливо отмахнулась.

— Я поняла, о чем ты. На самом деле я всегда находила утешение в вере. Как ты знаешь… – она вздохнула, явно не желая исповедоваться мне, но, очевидно, не в силах остановиться. – …последние недели оказались для меня крайне трудными. Сэр Конрад столь обыденно, беспечно рассуждает о мраке загробной жизни, словно существование в вечности – всего лишь в качестве добычи для злонамеренных сущностей – не исполнено священного ужаса. По трезвом размышлении я понимаю, почему эти знания недоступны широким кругам.

Я пожала плечами.

— Нам известна лишь малая часть, – сказала я в попытке дать ей какое-то утешение, чего не смогла сделать в Порт-Талаке. – Кто сказал, что не существует в некой форме священных сфер, где обитают Нема или Дети? Быть может, они сокрыты глубоко в пространстве или в ином измерении. То, что мы видели, не назвать приятным, но это единственное, что мы видели.

Фон Остерлен печально улыбнулась.

— Ты рассуждаешь как он, замечала? – Она кивнула в направлении Вонвальта.

— Неудивительно, – согласилась я. – Я провела в его обществе больше времени, чем с кем-либо еще, за исключением разве что Дубайна, – добавила я с ноткой уныния.

— А что же ваши… отношения? – Фон Остерлен недвусмысленно приподняла брови.