Книга Тирания веры, страница 167 – Ричард Суон

— Превосходно, – буркнул сэр Радомир.

— Какие они? – спросила я.

Вонвальт пожал плечами.

— Обыкновенные люди, как и любые другие. Они совершили одно-единственное преступление – заселили эти места еще до сованцев и поплатились за это большой кровью. – В его голосе прозвучала горечь, которая меня озадачила. Вонвальт редко критиковал Империю, хотя и был лучше многих знаком с ее недостатками.

— И все же они убьют нас, если у них возникнет такая возможность?

— Скорее всего. Разве ты не поступила бы так же?

Я погрузилась в молчание. Меня одолевали противоречивые чувства. В тот период моей жизни я была подданной Империи, и больше никем. Как и многие выходцы из провинций, я не испытывала к ней большой любви, а если вспомнить, что мои родители и многие соотечественники погибли от рук легионеров, то у меня имелись веские причины затаить на Аутуна обиду. Однако за время, проведенное с Вонвальтом, моя злоба отчасти рассеялась. Да и здесь, на Пограничье, несмотря на все светские замашки, привитые мне сэром Конрадом, и на возвышенные стремления быть ближе к беспристрастным, проницательным умам, я ощутила себя столь беззащитной, что вдруг захотела поскорее оказаться под защитой фанатичных храмовников.

И все же мысль о том, как имперцы предают местных жителей мечу лишь за то, что те живут на желанной ими земле, вновь распалила тлеющие угли моего негодования. Я в который раз вспомнила Мулдау и ощутила, как тает мое и без того хрупкое убеждение в том, что Империя стоит на стороне добра.

— Меня больше волнует другое, – с беспокойством сказал сэр Радомир, разглядывая руины старого поселения, с которым мы поравнялись. – Гдеони?

Генрих прыжками подбежал к развалинам и начал, виляя хвостом, тыкать нос в старые кирпичи и балки. Вскоре он вернулся, держа в зубах что-то очень похожее на кость человеческой ноги. Подбежав ко мне, он с самым довольным видом бросил ее к ногам моей лошади.

Я с отвращением посмотрела на подношение.

— Мы можем их встретить? – спросила я.

— Если нам очень сильно не повезет, – только и ответил Вонвальт, не отрывая взгляда от горизонта.

* * *

Когда ночью мы разбили лагерь, запах моря стал для нас уже далеким воспоминанием. За день нам несколько раз казалось, что мы видим на равнине или на тропе паломников бредущих людей, но мы не стали подъезжать к ним ближе, чтобы понять, кто они на самом деле.

— Наверное, простые торговцы, – сказал Вонвальт, когда мы доставали вещи из седельных сумок.

— Чем здесь вообще можно торговать? – спросила я.

— В этих местах ничем. Но если добраться до Южных равнин, до Кареша или Казар Киарай… или еще дальше… то там можно разбогатеть.

— Почему они не плывут морем? – спросил сэр Радомир. – Их же рядом целых два.

— Те, кто может, так и поступают.

Мы разложили наши походные постели, Брессинджер тем временем развел небольшой костер, а Вонвальт распределил между нами свертки с едой.

— Мы далеко от Зюденбурга? – спросила я. После увиденного днем я вздрагивала от малейшего шороха.

— Еще несколько дней пути, – ответил Вонвальт.

— И чего они не поставили крепость ближе к границе, – проворчал сэр Радомир, принимая из рук Вонвальта ломоть почти черствого хлеба.

Сэр Конрад покачал головой.

— У границы крепость есть, и не одна. – Он широко обвел рукой темноту. – Раньше вдоль тропы паломников они стояли на каждом шагу. А теперь большинство заброшены и разорены. Содержать их слишком дорого, и в наше время почти никто не совершает паломничеств.