Онлайн книга «Тирания веры»
|
— Правосудие Вильгельм Зигилинд, – произнес Вонвальт, врываясь в комнату этого человека. Большинство из Правосудий-изменников, так называемых «кирилликов», уже сообразили, что происходит, и либо заперлись и забаррикадировались, либо вооружились, либо сделали сразу и то и другое. Было неясно, о чем говорили подобные действия: об их нечистой совести или же о том, что Правосудия просто решили, будто на Ложу напали. Зигилинд был зрелым мужчиной с темно-коричневыми волосами и чересчур аккуратно подстриженной темно-коричневой бородкой. Когда мы вышибли дверь в его комнату, он стоял на подоконнике у распахнутого окна. Выглядел он напуганным. Они все выглядели напуганными. — Сэр Конрад, – нелепо-жизнерадостным тоном произнес Зигилинд, словно влезать на подоконник было для него обычным делом. Он кивнул на дверь. – Что происходит? Где магистр Кейдлек? Я заметила, как руки Вонвальта сжались в кулаки. — Зачем тебе Кейдлек? — Я… — Что «ты»? Зачем ты туда забрался? Захотелось подышать свежим воздухом? Зигилинд неловко переминался с ноги на ногу, но вниз не спускался. — Не понимаю, почему вы… — Нет, – резко прервал его Вонвальт. – Это я не понимаю. Я не понимаю почему, Вильгельм. Неужели жизнь вдруг стала настолько трудной? Здесь, в тепле и удобстве? Или ты пошел на предательство из обыкновенной скуки? — Сэр Конрад, я… — Нет, отвечай. Из трусости или из скуки? Зигилинд поник. — Мне угрожали, – тихо произнес он. Вонвальт сделал шаг вперед и требовательно спросил: — Кто тебе угрожал? Зигилинд сокрушенно покачал головой. Затем едва слышно проговорил: — Ты даже не представляешь, каково нам здесь приходилось. — Ты – Правосудие Императора! – рявкнул Вонвальт. – Ты наделен высшей властью! Ты волен решать, кому жить, а кому умереть! Угрожать Правосудию – значит пойти на государственную измену! Если кто-то угрожает тебе, ты предаешь его мечу! – Он щелкнул пальцами. – Тут же, на месте! Проклятый трус! Все вы – ничтожные трусы. Отсиживаетесь в этих стенах, строчите свои книжки, раздаете кому ни попадя тайные знания, когда вам это на руку. Когда это выгодно. Потому что поступить так – проще всего. И, главное, кому вы их продали? Храмовникам! Млианарам! Преступникам, злодеям! Что за безумие? О чем вы… Он резко замолк. Зигилинд повернулся к окну и спрыгнул вниз, навстречу своей смерти. Вонвальт долго молча стоял и тяжело дышал; его ноздри раздувались от гнева, пока тот весь не рассеялся. Наконец он повернулся к ближайшему гвардейцу и тихо произнес: — Список. Гвардеец достал листок, и Вонвальт выхватил его из рук воина. Несколько секунд внимательно смотрел. — Князь Преисподней, и Ансоберт тоже, – пробормотал он. Затем вернул список гвардейцу. Снаружи серое моросящее утро наконец разродилось теплым весенним дождем. Капли застучали по подоконнику распахнутого окна, их брызги полетели на книги и свечи. Вонвальт потер лицо руками. — Идем дальше, – пробормотал он и повернулся к двери. * * * День выдался долгим. Долгим и изнурительным. Мы переходили от комнаты к комнате, иногда открывали двери, иногда выламывали их. Некоторые Правосудия сопротивлялись яростно, с оскорбленным видом; они словно считали, что были вправе безнаказанно встать на путь измены. Другие замыкались в себе, раздавленные тяжестью своего предательства. Некоторых удавалось усмирить и арестовать; другие гибли либо от собственных рук, либо от рук наших гвардейцев. |